сзади, от которого Дэлл едва не вздрогнула. Ноги подкашивались, а челюсти сжимались. Она, было, надеялась, что Ива опутала его своими тонкими бледными пальцами до конца вечера, но, видно, нет.
— О, Макс. Я уж думал, ты самоликвидировался, под шумок, так сказать. — Генрих с ухмылкой развел руками. — Тебя где носило? Перед туалетом пробка из ламборджини?
— Не думаю, что это важно, моя спутница все равно уже нашла мне замену. — Он едко прищурился. — Да, Дэлл?
Девушка оскорбленно сжала зубы. Нашла замену? Ему? Просто танцуя с другом? А он не нашел ей замену, позволяя певице запускать пальцы в молнию своей ширинки? По спине полз нервный холод, а сердце в висках билось так сильно, что заглушало собой музыку.
— Я просто. — Аронст поджала губы, но тут же выдавила из себя самую милую, и самую фальшивую улыбку на земле. — Видела тебя, мельком, с Ивой, и подумала, что ты занят, вот и приняла предложение Генриха. Мы просто танцевали, ничего особенного. Не беспокойся на этот счет.
— Облапывания друг друга под музыку теперь называются танцами? — Молодой человек иронично оскалился.
«Да что он несет?» — Дэлл вытаращилась, сжимая кулаки. «Кто кого еще облапывал⁈ Это сейчас… проекция? Или он успел изрядно так выпить?».
— Макс, что на тебя нашло? — Она нахмурилась. — Нет, правда, в чем дело?
— Это ты у меня спрашиваешь, в чем дело? Мне казалось, я должен спрашивать. — Его взгляд становился жутким. — Станцуем?
«Не хочу» — стучало в голове. «Не хочу. Не лезь ко мне, не играй со мной. Я не буду становится одним из тысяч твоих курортных воспоминаний. Я не буду одной из сотен твоих шлюх. Мое чувство собственного достоинства сдохнет в конвульсиях после такого».
Аронст просто стояла, сжав кулак, пока позади возвышался силуэт Готье, который вопросительно поднял одну бровь, а впереди нависал силуэт Грегораста. С едкой, упрекающей ухмылкой, и жутким огнем в широких зрачках.
— Идем, хотя бы один танец. Мы же не зря сюда пришли, верно? — Он взял девушку за холодные запястья и силой потянул к себе. Та шокировано раскрыла глаза, попыталась отступить, но ей не давали.
— Я куплю себе еще выпивки. — Со вздохом бросил Генрих, после чего скрылся в толпе.
— Ты ревнуешь? Дэлл? — Тихо спросил Макс в очередной попытке разогнуть скрипящие суставы своей партнерши, которая не собиралась танцевать. — К той сценической неваляшке?
— Знаешь. Мне не особо нравится Ива. — Аронст поджала губы. — Но сейчас мне за нее даже стало как-то обидно. С чего бы она неваляшка? Она — красивая, ухоженная, талантливая певица. Интересно, если ты так говоришь о ней, то как за спиной ты говоришь обо мне?
— Я так говорю, потому что она отчаянно лезет ко мне в трусы. — Грегораст вновь жутко раскрыл глаза. — И я не могу уважительно относиться к тому, кто не понимает слова «нет».
Дэлл грустно усмехнулась себе под нос. Она помнила, какое у парня было лицо, когда певица его гладила. Самодовольное, заинтересованное. Ему льстило её внимание, её внимание его возбуждало. Он позволял ей лезть себе в штаны. И, наверно, если бы не люди вокруг, легко позволил бы себе отсосать. Это лицо… ни с чем не спутать. Ему нравились эти действия.
И, возможно, такое между ними не в первый раз. Это легко объяснило бы обиду певицы на Аронст, припудренную, засахаренную неприязнь. В голове все медленно становилось на свои места, и это вызывало тяжелый вздох. Дэлл… не собиралась бороться за Грегораста. Это настолько же глупо и бессмысленно, как бороться с женой президента за президента, будучи чернорабочем завода по производству скрепок.
— Слушай. Макс. — Девушка проглотила гигантский ком. — Я хотела тебе сказать, но как-то… сил не было, я не знаю. В общем, я очень ценю, что ты для меня тут сделал и делаешь. Забрал меня в городе, накупил нарядов. Заступился за меня. Спасибо, в общем. Но… как это сказать. Для меня это все… по-дружески. И переспали мы больше просто по-дружбе. — Она вытаращила глаза на звездный пол. — В общем, для меня это ничего не значит, понимаешь? Ты… волен флиртовать с кем захочешь, кстати, мне всегда казалось, что вы с Ивой крутая пара. Очень жаль, если она тебе не нравится. Вы прям… реально друг другу подходите. Смотритесь вместе просто бомбезно.
Он остекленел. Несколько секунд смотрел на спутницу, как на шизофреника, который забыл принять лекарства, потом… явно разозлился, раздраженно прищурившись, а потом едва не раскрыл рот.
С ним переспали просто по-дружбе?
— Ты это от обиды, да? Сомневаешься во мне? — Грегораст нервно лязгнул зубами. — Между мной и Ивой ничего нет, я же сказал. Забудь об этом, она просто ко мне прилипла.
— Ну, даже если так, это ничего не меняет. — Аронст пожала плечами. — Ты правда для меня просто друг, и я не знала, как сказать. По-правде говоря, у меня есть романтический интерес в Миннесоте. И я ехала сюда… на отдых, а не с намерением строить отношения. Извини… если ввела в заблуждение. Правда. Извини.
Молодой человек замер. Рот уехал куда-то в сторону, иногда нервно дергалось нижнее веко. Он пытался взять себя в руки, выдать реакцию, хоть какую-то реакцию, но вместо этого просто продолжал хлопать глазами. Так это правда? Или нет? Деревенская клуша переспала с ним «по-дружески»? Снизошла до него в знак благодарности? Эго только что получило такой нестерпимый пинок, и глубоко внутри Макс был рад, что эти слова не слышал никто из остальных звезд.
По-хорошему после таких слов нужно развернуться и уйти. Но он стоял, как прибитый к этому невообразимо прекрасному полу, порог фрустрации только что пробили. Ему должно было быть все равно, как к нему относится какая-то там Дэлл, ему должно было быть насрать. Но вот эта вот нотка снисхождения и неловкости в словах: «извини, я не знала, как сказать, что ты мне не нравишься», заставляла руки трястись от ярости. Ему казалось, в него влюбились в первый же день. В первые… пару часов.
Разумеется, он же самый-самый. Самый богатый, красивый, высокий, располагающий самый большей властью среди всех остальных. Самый-самый, даже клуша это чувствует. Так ему казалось.
— И чем же так хорош твой романтический интерес из Миннесоты? — Со стеклянными глазами процедил Грегораст,
