холодной водой.
— За ключами пришла, ты же их здесь прячешь! Но уже неважно! Ты опять занимаешься своими делами с Никосом! Так еще и отца можешь подставить!
— Не твое дело, — рычу в ответ. — Закрой рот, ты слишком громкая.
Я просто вне себя от злости! У нее определенно талант оказываться не в том месте и не в то время!
— Это он! — подходит ближе и аж искры летят из злых глаз. — Он хотел убить нас, подрезав на трассе!
— Это был не Никос, — говорю, стараясь отвечать спокойно и не слишком громко. — Никос не причастен к аварии.
— Ненавижу тебя! Лжец!
— Я ни в чем тебе не врал!
Она снова начинает меня обвинять, что-то кричать, но я уже порядком вымотался и не намерен это все слушать.
Ярость застилает глаза. Я рывком хватаю ее за руку и, сдерживая силу, перекидываю спиной на свой рабочий стол. В гневе скидываю на пол ноутбук, за ним – ручки, блокноты, всякая канцелярская хрень. Мне плевать. Сейчас важна только она.
Анжелика вздрагивает от удара, но не кричит. Только смотрит на меня испуганными глазами.
— Какого черта ты не спишь?! — рычу я. Руки скользят по ее груди и подбираются к шее, сжимаясь в удушающей хватке. Не сильно, просто чтобы знала, кто здесь главный.
— Я тебе снотворное дал! Что за херня?!
Колени упираются в стол, я нависаю над ней, как хищник над добычей: близко, неотвратимо приближая час расправы. Смотрю на нее беспощадным взглядом, на этот раз она не отвертится.
— Я жду, принцесса. Или я найду другой способ заставить тебя говорить. Знаешь, пытки бывают разные. Некоторые — даже приятные. Но тебе не понравится, если я перейду к тем, что приносят боль. Я могу быть очень, очень плохим, когда меня злят, — я демонстративно облизываюсь, разглядывая ее лицо словно в первый раз.
Чувствую, как ее пульс учащается под моими пальцами. Вижу страх в ее глазах. Но есть еще что-то… вызов? Какое-то коварство?
— Ты мне дал не снотворное, — шепчет она, с трудом выговаривая слова.
Ухмыляюсь. Думает, меня на понт взять?
— А что, по-твоему, я тебе дал, Анжи? — сжимаю пальцы сильнее, заставляя ее приподнять подбородок выше.
— Не у тебя одного в этом доме есть тайны, Мирон, — отвечает она, глядя с превосходством мне в глаза. Первый раз набоюдаю такой крышесносный взгляд. — И это были не совсем таблетки.
Отпускаю ее.
Она молчит, не двигается, словно ждет разрешения. Потом поднимается, опираясь на локти.
— Ты снова связался с Никосом, несмотря на то, что он хотел нас убить!
Глаза на мокром месте, еще немного и разрыдается.
— Это не он.
— И кто тогда?! Опять не скажешь мне?! Тогда с хера я должна тебе верить?!
— Калмыкин и один из твоих Ромео — Горбушев.
— Это невозможно… — шепчет она, сползая со стола. — Ты… ты лжешь!
— Я не лгу, Анжелика! — говорю я. — Я мог промолчать, но никогда не лгал тебе о таких вещах. Ты спросила — я ответил!
Тишина. Она смотрит на меня.
— Это… это значит… — ее голос дрожит. — Это значит, что Никос ни при чем? Это все Дима и Калмыкин… опять!
Киваю.
— Именно так.
Она падает на колени, закрывает лицо руками и начинает рыдать.
— Они доберутся до меня! Я больше не хочу к ним!
Внутри меня все переворачивается. Я не знаю, что делать. Мне никогда не приходилось видеть ее такой. Всегда сильная, независимая… а сейчас такая беззащитная.
Я хочу подойти к ней, обнять ее, утешить. Нет, я сделаю только хуже. Она оттолкнет меня. Не хочу снова разглядеть в ее глазах презрение.
Смотрю на нее, на ее дрожащие плечи, на растерянное бледное лицо.
Что я чувствую к ней? Ярость? Да. Вожделение? Конечно. Но сейчас… Сейчас я чувствую только боль. Ее боль.
— Я уже решил дела с Горбушевым, — отвечаю ровно и уверенно. — Он больше не доставит нам проблем.
Она поднимает голову, смотрит на меня. В ее глазах — смятение, непонимание, страх.
Подхожу к ней, опускаюсь на колени рядом. Боюсь коснуться ее.
Тяну руку, касаюсь ее плеча. Она вздрагивает, но не отстраняется.
— Не переживай, Анжи, — шепчу я ей. — Тебя никто не тронет.
Притягиваю ее к себе, обнимаю. Она прижимается ко мне, рыдает у меня на плече.
Обнимаю ее крепче, чувствую ее тепло, ее запах.
Вот она — моя слабость. Но, черт возьми, она стоит того.
Анжелика спускается перекусить, я прохожу в нашу комнату и беру пузырек с ее капсулами. Внимательно разглядываю одну и кладу в рот.
Конфета.
Хитрая девчонка.
Детка обманула меня.
Блядь! Она теперь знает, что я продолжаю дела с Никосом — а это огромная, мать ее, проблема.
Накидываю куртку, беру ключи от тачки и спускаюсь вниз. Спиной ощущаю ее тяжелый неодобрительный взгляд. Поворачиваюсь — выглядывает из-за угла.
— Что ты хочешь сказать, Анжи? Что я глупец? Что я безрассуден? Давай, детка. Только быстро.
Молчит. Такая загадочная. Впервые замечаю во взгляде какое-то осознанное понимание.
— Нет, — наконец подходит ближе. — Это твои дела. Просто сделай так, чтобы меня это не касалось.
Собирается уходить, но я придерживаю ее за руку. Хочу что-то сказать, наверное, но я не красноречив.
Она чего-то ждет, в прекрасных глазах застыл немой вопрос.
И я снова хочу ее…
Достаю из кармана ключи от ее «Бэхи» и кладу на комод.
— Не жди, буду поздно, — получается грубо, будто я не рад ее вниманию, черт.
Сажусь в машину, только дал по газам — входящий звонок, Сеня.
— Что хотел? — спрашиваю устало, уже жалею, что не смог отказать Никосу.
— Брат, погнали отдохнем, Глеб приглашает в свой массажный салон, сказал, что подгонит классных девочек. Мне одному неудобно, а с тобой в самый раз. Даже можешь не ебать их, я сам справлюсь, просто составь компанию...
— Не получится, я гоню в гаражи.
— Какого хера? Мы с Толяном там все разрулили.
— Никос хочет ускориться. Опережаем график.
— Бля... ну херово.
— Что? — тру уставшие
