тяжелого дня отправляюсь домой.
— Где ты весь день был? Я не мог до тебя дозвониться! — говорит отец.
— Связи не было, — тру уставшие глаза. — Что случилось?
— Да уже ничего, Мирон. Отец, как всегда, все решил! — вздыхает он. — Я тебе собираюсь передать свою империю, а тебе насрать на все!
— Мне не нужна твоя империя, я буду строить свою!
— Даже не смей этого произносить!
Он разворачивается и уходит.
Не успеваю подняться на второй этаж, как на меня выскакивает разъяренная Анжи.
— Я не игрушка, Мирон, чтобы запирать меня в доме! Отзови своего пса! Иначе… иначе… — не может подобрать слов от негодования.
Она пылает гневом, и это заставляет член быстро увеличиваться в размерах, несмотря на то, что я порядком устал. Ее щеки горят, глаза мечут молнии. Как же мне нравится ее ярость. Она словно огонь, который хочется обуздать, приручить... Неподвластная манящая стихия…
— Иначе, иначе… Что, Анжелика? Напишешь заявление в полицию или разведешься? — насмешливо переспрашиваю я, приближаясь к ней.
Она снова замолкает, не находя слов. Беспомощность лишь усиливает ее гнев, и это меня восхищает.
— Иначе что, Анжелика? — повторяю я, сокращая между нами расстояние. — Что ты сделаешь? Собралась продырявить мне башку своим убийственным взглядом?
Я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от нее. Смотрю ей в глаза, словно пытаюсь прочитать мысли.
— Что? — устало смотрю на нее. — Ты ненавидишь меня, хочешь, чтобы я сдох. Мы причиняем друг другу боль. Но мы притягиваемся, как мощные магниты, разве нет?
Я вижу, как неожиданное понимание мелькает в ее глазах. Я попал в точку. Она знает, что я прав.
— Ложь.
— Да, брось! – я вскидываю руки, она противится очевидному.
— Какого черта ты забрал ключи от отцовской машины?! Отдай их мне! — продолжает снова, видимо, второе дыхание открылось.
— Ты никуда не поедешь.
Захожу в комнату и падаю на кровать, закрыв глаза.
— Мирон! — кричит она вне себя от злости. — Ты ахуел?
— Не говори со мной так, — устало отвечаю, не открывая глаза.
— Хорошо. Отдай ключи. Просто отдай. Это моя машина, она досталась мне от отца, ты не имеешь права!
Понимаю, что я уже на грани и очень хочу ее либо отодрать, либо заткнуть.
Поднимаюсь с кровати, резко хватаю Анжелику за руку и притягиваю к себе – замирает, догадываясь о продолжении…
Глава 16. Мирон. Запретный плод.
Прошлое. Четыре года назад.
« Твой выбор - твой компас, и укажет он либо на гавань, либо на рифы ».
Ее губы — сладкий нектар, который я готов пить вечно. Ее тело — огонь, который обжигает меня изнутри. Мне все равно, что будет потом. Мне нужна она. Прямо сейчас.
Ее руки судорожно сжимают мои плечи. Я чувствую, как ее сердце бешено колотится в груди. Мое — тоже. Эта гребаная химия между нами… Она сильнее любого здравого смысла. Как бы Анжи не упрямилась и не вбивала себе в голову обратное, она знает правду.
Она стонет тихо, прикусывая мне губу, когда я целую ее. На вкус — как грех. Сладкий, запретный грех, от которого невозможно оторваться.
Анжелика останавливает такой возбуждающий поцелуй, отрывая свои мягкие нежные губы и неловко на меня поглядывает. Не понимаю, почему она отстраняется…
— Мирон, не надо… у меня месячные, — шепчет она. Ее щеки пылают, но в глазах ярко выраженные тревога и желание.
Черт, как же я люблю ее смущение.
— Придется тебе потерпеть… – отвечаю низким обволакивающим тоном, притягивая ее обратно. Я не собираюсь обламывать себе кайф. – Ты сводишь меня с ума…
Она смотрит на меня, во взгляде – гремучая смесь удивления и вожделения. Похоже, ей это интересно, но она колеблется и от этого становится лишь сексуальнее, еще желаннее…
Если она начнет протестовать, просто придавлю ее и возьму...
— Ты серьезно?
— Как никогда, – впиваюсь в ее губы, настойчиво размыкая их языком.
Срываю с нее футболку, бросая на пол, словно вражеский флаг. Ее грудь — высокая, упругая, зовущая. Спускаюсь поцелуями ниже, к ее животу, прижимаюсь щекой к ее бедрам.
Она стонет, извивается в моих руках, упирается ладонями в мои плечи, хотя еще недавно пыталась убить меня.
— Мирон… пожалуйста… — Анжелика закидывает голову от наслаждения.
— Что «пожалуйста»? — снова медленно поднимаюсь к ее лицу и шепчу на ухо, кусая мочку. — Трахнуть тебя?
— Да… — выдыхает она, закрывая глаза.
Заваливаю ее на кровать, Анжелика сжимает мои плечи, плавно перемещая ладони по груди и прессу, добирается до молнии… Покажи, мне детка, как ты меня хочешь.
Анжелика дергает ширинку и ныряет пальцами за пояс джинсов, отодвигая боксеры, делает мне приятно своими горячими пальчиками, массируя мой аппарат... Но я уже так хочу ее, что прелюдии сейчас не в тему.
Я не теряюсь — стягиваю с нее шорты вместе с трусиками. Теперь она полностью обнажена. Богиня. Моя богиня.
Эта девчонка, она словно наркотик. Стоит только прикоснуться — и пропал. Готов на все, лишь бы снова ощутить ее рядом.
Она смотрит на меня снизу вверх — ей страшно и интересно, обожаю подобный взгляд.
Отстраняюсь на мгновение, чтобы расстаться с ненужной одеждой. Анжелика жадно рассматривает мое тело. И мне льстит ее интерес.
Ложусь на нее сверху. Начинаю целовать ее, ласкать. Ее отзывчивое тело откликается на каждое мое прикосновение легкой дрожью. Она стонет, извивается, смущенно пробегается коготками по моей спине.
Я медленно опускаюсь ниже. Дохожу до ее бедер, чувствую… ее. Ее кровь. Запах полностью затуманивает разум, я словно превращаюсь в доисторического хищника, которым движет лишь одно яростное неудержимое желание — взять!
И как, блядь, это заводит…
Хочу ее, сейчас же! Глаза горят, кожа пылает. Анжелика стонет, но не сопротивляется. Ей тоже это нужно. Как
