Однако, провожая взглядом молодую красавицу, лорд Бингхэм никак не мог избавиться от мыслей о том, что своими поступками — и особенно если скандал действительно вспыхнет подобно взрыву тысячи снарядов, — он непреднамеренно, но весьма эффективно погубит ее будущее. Если бы не его проклятая гордость, он мог бы сбросить эту маску неприятия брака и жениться на мисс Эйнсли. Безусловно, было бы в высшей степени разумным проверить испытываемые им по отношению к ней чувства, прежде чем рвать с ней отношения.
Правда заключалась в том, что его очень сильно влекло к Белле и она была слишком привлекательной молодой женщиной, чтобы любой мужчина мог спокойно от нее отказаться. Его глаза бессмысленно созерцали дверь, через которую она только что удалилась, словно на ее блестящей, лакированной поверхности остался отпечаток лица Беллы Эйнсли. Сила собственных чувств потрясла Ланса, он был несколько смущен эмоциями, проснувшимися в его сердце. Да, сейчас он не смог бы определенно описать испытываемые им ощущения, ибо не находил для них слов. Все, что сознавал Ланс Бингхэм, так это то, что новое чувство казалось ему странным, прекрасным и сильно отличающимся от предыдущего жизненного опыта. Будто бы он провел всю жизнь в ожидании встречи с прелестной красавицей, однако брак с Изабеллой Эйнсли не мог даже и обсуждаться.
После того как Белла покинула дом лорда Бингхэма, что-то внутри ее, какой-то яркий и внушающий надежду свет, разгоравшийся при одной только мысли о Лансе Бингхэме, потускнел и погас. Однако присущая ей гордость заставляла Изабеллу держать себя в руках, не обращать внимания на внезапно образовавшуюся пустоту в душе, не желая дать понять окружающему миру постигшее ее отчаяние и одиночество.
Белла думала, что никогда не испытает большего унижения, чем то, что выпало на ее долю в доме лорда Бингхэма, однако очень скоро она обнаружила, что глубоко ошибалась. Бингхэм по-прежнему оставался весьма популярной фигурой на любом вечере или бале. Совсем иная судьба ожидала мисс Изабеллу Эйнсли. В каждом добропорядочном лондонском доме — как на господской, так и на людской половине — сплетники всех мастей и состояний с жадностью обсуждали разгоревшийся скандал.
Начиная с этого времени, ни досужие визитеры, ни курьезные любовные послания, которые Изабелла так привыкла получать от поклонников и чтение коих доставляло ей невинное развлечение, не появлялись в доме в Хампстеде. Белла не могла даже представить себе всего эффекта печальных событий того вечера. Не желая выходить в свет, первые несколько дней она оставалась в бабушкином доме, чувствуя необходимость спрятаться под защиту его стен. Однако, несмотря на свою добровольную изоляцию, Изабелла и не сомневалась в осведомленности света в том, что произошло и какова роль девушки в приключившихся событиях. Очень скоро Белле предстояло столкнуться с этой осведомленностью.
Твердо отклонив первоначальную идею отправиться в Вилтшир, поскольку вовсе не желала, чтобы кто-нибудь мог сказать, будто она стремится спрятаться от скандала, тем самым подтвердив ходившие повсюду слухи, вдовствующая графиня Харворт решила остаться в Лондоне и выждать, как будут развиваться события. К удивлению Беллы, бабушка с сочувствием отнеслась к всеобщему презрению, постигшему юную леди, однако даже ее влияние не смогло убедить общество изменить свой вердикт. В глазах света мисс Эйнсли нарушила все нормы морали и нравственности. Ее сочли нежелательной компанией достойным молодым леди и доверчивым наследницам, бесстыдной развратницей, грязной и использованной.
Все мысли Беллы невольно были поглощены неотступно преследующими ее днем и ночью воспоминаниями об этом привлекательном, синеглазом мужчине. И как бы отвратительно он с ней ни обошелся, она не могла избавиться от тягостного чувства вины за то, что получила подлинное удовольствие от тех ужасных и одновременно восхитительных вещей, что он с ней проделывал.
Не считая себя побежденной — и никоим образом не отрицая возможности того, что лорд Бингхэм еще поступит с Изабеллой как подобает джентльмену, — графиня убедила Беллу отправиться на светский раут, куда та получила приглашение задолго до разразившегося скандала, — на бал в доме лорда и леди Шофилд в фешенебельном лондонском районе Мейфэр.
Белла испытывала дрожь от одной только мысли о том, что ей предстоит испытать на балу.
— Я не могу пойти на это. Не могу смотреть в глаза всем этим людям.
— Нет, можешь. Ты будешь не одна, Изабелла. Я отправлюсь с тобой, и у тебя хватит духа выстоять, что бы там ни случилось. Если тебя будут замечать на вечерах и светских развлечениях, это поможет заглушить сплетни до тех пор, пока какая-нибудь другая неудачливая юная леди не впадет в немилость и не станет предметом пересуд.
И Белла уступила.
Менее получаса спустя, стоя в переполненном людьми бальном зале, Изабелла с болью сознавала глубину позора своего «падения». Впервые за все то время, что она стала выходить в свет, юная мисс Эйнсли не была окружена восхищенными поклонниками. Те друзья и знакомые, которые не желали вступать в столкновения с влиятельной вдовствующей графиней Харворт, вели себя галантно и вежливо с пожилой дамой, что не мешало им бросать уничтожающие взгляды на Беллу. Ей казалось, что солнце закатилось и жизнь имеет вкус пепла.
Головы поворачивались, и Белла не могла не заметить, как дамы украдкой разглядывают ее и перешептываются, прикрывшись веером. Эти леди и джентльмены казались ей незнакомцами, холодными, непонятными незнакомцами, не одобряющими ее вторжение в их избранный круг и смакующими позорную ситуацию, в которой оказалась несчастная отверженная.
Приняв твердое решение храбро, с гордо поднятой головой встретить презрительные взгляды и испытывая мучительные страдания в душе, Изабелла застыла в бальном зале, в стороне от танцующих пар. Она с горечью наблюдала за ними, чувствуя себя глубоко униженной и прилагая сверхъестественные усилия, чтобы удержать улыбку на лице и избежать злобных, обжигающих взглядов, осознавая в полной мере, в каком затруднительном положении она оказалась. Опасаясь, что ее внучка потеряет тонкие нити контроля и блестевшие в ее глазах слезы поползут по щекам, бабушка ни на шаг от нее не отходила.
Находясь в глубине зала и лично наблюдая выпавшие на долю Беллы унижения, убежденный, что он сам приложил руку к падению прелестной красавицы, нечаянно раскрыв ее инкогнито в доме Ланса, мучимый чудовищным чувством стыда, сэр Роланд Гиббон покинул бал, чтобы повидать своего друга в одном из клубов. Он намеревался призвать его к ответу за то, что отдал прекрасную молодую женщину на съедение волкам, поскольку, по его мнению, именно их идиотское пари стало началом всех выпавших на долю Изабеллы Эйнсли невзгод.
