развесистую пихту. Определил под ней место, куда снег почти не доставал. Походил по лесу, нашёл, лежащую под снегом сухую сосну, отрубил своим маленьким топориком чурбачок для сидения, и положил его под стволом.
Принёс остаток сосны, разрубил ее на длинные поленья, потом натаскал сухих веток. Теперь делать это стало труднее, чем прежде, так как валежник был засыпан свежим снегом; и холмики над ветками угадывались с трудом, особенно в темноте.
Разжег костер, положил на него отрубленные чурбаки серединами, надеясь к ночи получить их в два раза больше. Подогрел на деревянном «вертеле» кусок жареного глухаря, запил теплой водой из термоса. Прошел еще по лесу, постоянно оглядываясь на горящий костер, набрал сучьев, срубил пару тонких сухих стволов, уложил около себя и приготовился к длинной, тягостной ночи.
Усаживаясь перед костром, втайне надеялся, что ночь не будет особенно заметной, так как усталость и волнения прошедшего дня нагонят сон. Дров, чтобы не замёрзнуть, надеялся Никита, заготовлено достаточно.
Об опасностях, почему-то не думал. Не до того было.
– Надо будет завтра, сразу же пойти к начальной точке и обследовать полосу в другом направлении – подумал Никита, уже почти во сне.
Немного подремав, оживил костер и вернулся к последней мысли:
– Очевидно, я шёл не в ту сторону, – развил он её и повторил: – надо возвращаться к начальной точке…
Промучившись кое-как остаток ночи, съел в темноте половину оставшегося окорочка и при первых признаках посветления неба двинулся на север.
К этому времени снег почти перестал идти.
Чтобы возвратиться к начальной точке и продолжить зондирование на север, нужно было пересечь все шесть вчерашних зондировочных полос, пройдя около трёхсот метров. К сожалению, эти полосы оказались присыпанными снегом и не могли служить чёткими ориентирами. Никита пошел по азимуту и по часам. Пройдя отработанным шагом менее пяти минут, остановился, пытаясь узнать место, с которого вчера начинал. Тогда он сделал на дереве только одну затеску. Не думал, что она ещё понадобится. Затеску не увидел, но искать не стал.
– Она где-то поблизости.
Отмерив пятьдесят метров на север, выбрал на востоке дерево и привычным темпом двинулся к нему.
Через 30 минут повернул на север, отмерил пятьдесят метров, развернулся на запад и продолжил рисовать на снегу свои километры…
Вдруг, где-то на седьмой линии, удалившись от начальной точки на триста пятьдесят метров, далеко справа увидел зачистку.
Остановился. Нарушая темп и все остальные условности, побежал к ней.
Узнал сразу: это была одна из тех затёсок, которые он ставил, когда шел с грузом, высматривая место для стоянки. Посмотрев на компас, понял, что стоянку он уже «проскочил». Но теперь это было не страшно: следующая затёска должна находиться на юге в пределах видимости. И все остальные до спальной траншейки, в которой находилась постель, остальные вещи и бак с продуктами.
Через сто двадцать метров, когда из-за деревьев спасительницу-затёску уже не было видно, он начал делать поперёк трассы короткие маятниковые ходки, осматривая со всех сторон ближайшие стволы. Наконец, нашел затёску, которую сделал, когда шёл за «железом». Она оказалась засыпанной снегом, а направленная в сторону стоянки, выделялась тусклым серым цветом на темном фоне ствола.
Теперь направление известно. Он стал всматриваться вперед и увидел на сосне следующую тусклую полоску…
Через пятнадцать минут, пересекая свои параллельные следы, Никита подошел к стоянке. Оказывается ещё вчера он проходил здесь в двадцати метрах, но в сумерках не узнал её на ровной, засыпанной свежим снегом поверхности. После того, как радостно забившееся сердце успокоилось, подумал: ведь здесь нет заметного ориентира.
Это событие показало Никите одну из возможных опасных ситуаций, из которых нет выхода. Заблудившись в лесу с маленьким топориком, без лопаты, без спичек можно забрести в другую сторону и много дней или недель блуждать по лесу, а то и погибнуть с году или замёрзнуть. А ведь вся дальнейшая жизнь предполагала необходимость дальних походов: для охоты, изучения окружающей обстановки, а главное, для поисков, оставшихся в живых людей.
Значит, к выходам в тайгу надо относиться очень серьёзно, а выбор места зимовки признать неудачным.
– Наличие большого количества сухостоя, еще не говорит о качестве стоянки. Прежде всего, место должно быть хорошо узнаваемо издалека. А для этого рядом должен находиться заметный ориентир. Конечно, через несколько месяцев место примелькается и станет заметным. Но эти несколько месяцев надо прожить, находя свою базу уверенно и быстро.
Главный вывод из этого умственного монолога в мозгах Никиты прозвучал категорично:
– Стоянку надо менять. Найти «в округе» самое высокое дерево – кедр, пихту, сосну. Времени для этого жалеть не стоит – не один день там жить. И надо обязательно оконтурить участок поперечными жердями. Такого, что было вчера, не должно повториться…
Нетронутый снег указывал на отсутствие непрошеных гостей, но, может быть, они похозяйничали до снегопада? Никита проверил запасы – все в порядке.
Расчистил снег под сосной, где стояли сани, вынул из «лежанки» бак с продуктами, банки консервов и железо. Вычистил траншею, отгреб от ее краев снег и развел внутри костер.
Сегодня надо было хорошо выспаться, чтобы уже завтра отправиться на поиски нового места. Время терять нельзя – жить ещё негде, продуктов почти нет, а впереди зимние морозы.
Опять пошел густой снег. Конечно, спать под снегом не следовало, а устраиваться под защитой деревьев тоже не стоило – снег всюду достанет.
– Что же придумать? Натянуть над собой тент? Не стоит – может загореться. Надо или далеко относить костры или постоянно быть начеку. Оба варианта малоэффективны.
Перебирая другие варианты, Никита пришел к мысли, что можно огородиться с трех сторон снежным валом, а уже сверху это сооружение покрыть тентом, установив у торцовых стен колья.
Снега было еще маловато, но, захватив большую площадь, ему удалось соорудить, даже с небольшим уплотнением, вал высотой 70 сантиметров.
Собирая валежник, Никита ногой зацепился за ветку. Раздраженно оглянулся на нее. И … обрадовался:
– Ветки могут заменить тент, – нашел он выход. – Настелю их погуще, сверху закрою сосновыми лапами. Снег закроет щели и получится хорошая норка. Тепло от костра через открытую стену будет повышать в ней температуру. В этом случае второй костер не понадобится…
Так, на опыте своих ошибок и «подсказок природы», он познавал основные законы того закулисного существования, которое раньше было от него скрыто. Познавал, делал выводы и внедрял в свою новую, пока ещё неизвестную жизнь.
В новых условиях из неё постепенно начали уходить некоторые слова, понятия, стремления, привычки, выработанные ранее, а их место занимали совершенно неожиданные проблемы, формирующие новый словарь.
Разве думал он раньше всерьез о том, как добыть тепло, приготовить обед, когда нет абсолютно ничего.
Обычно, в нужное время, дома включалось отопление и о нем забывали, а то и вообще, не обращали внимания на то, что
