такой силой, что разорвала его, затем натянула шелковую пижаму, спрятанную под подушкой. Я села на кровать, подтянув ноги к груди, позволив своим мыслям ускользнуть туда, где меня никто не мог найти. Мечты о чем-то другом украли меня из этого замка и подарили некое подобие покоя. Или, по крайней мере, онемение.
Полночь наступила и прошла, но я не пыталась заснуть, оставаясь в своем пузыре ложной безопасности, и мне было труднее, чем обычно, оставаться в нем.
Я наконец забралась под одеяло и повернулась спиной к двери, пытаясь сообразить, что делать, надеясь, что ко мне придет ответ между фантазиями моего разума и темнотой моей реальности.
В какой-то момент дверь тихо открылась, и я закрыла глаза, притворяясь спящей.
Убирайся из моей комнаты, Эрик.
Я не слышала, как он двигался, но была уверена, что он приближается ко мне, и по моей коже побежали мурашки, когда он откинул с меня одеяло. Я продолжала притворяться спящей, желая, чтобы он пошел нахуй и понял этот чертов намек.
Что-то теплое коснулось моей руки. Мои глаза распахнулись, когда тепло пробежало по моим венам, и странно знакомый голос проник в мой разум. Кошмар.
— Истребительница, — прошипел жестокий женский голос, и я перевернулась на другой бок, почувствовав прилив адреналина, приказывающий мне двигаться быстрее.
Мои глаза остановились на вампирше, выражение ее лица было холодным, как зима, когда она бросилась на меня. Я в ужасе повернулась в другую сторону, пытаясь вырваться из ее протянутых рук, но она запрыгнула на кровать, дернула меня назад и перекинула ногу через меня, оседлав мои бедра.
Я хотела закричать, но она зажала мне рот ладонью, заставляя замолчать и вдавливая меня в матрас под собой. — Члены королевской семьи найдут тебя выпотрошенной в твоей постели с клинком истребительницы в руке, и они будут восхвалять мое имя за то, что я помогла им.
Страх проложил дорожку в моей груди, и я яростно забилась, царапая ее руку, которая, казалось, приклеилась к моему рту.
Вампирша сняла с бедра короткий нож и подняла его, готовая вонзить мне в сердце.
Я впилась зубами в ее руку, прежде чем занести кулак и ударить ее по ребрам так сильно, как только могла. Она никак не отреагировала, мои атаки были не более чем мотыльками, бьющимися о ее каменную внешность.
Этот глубокий и согревающий голос снова заполнил мою голову, как будто исходил от золотого клинка, который лежал на матрасе.
Сражайся или умри.
Я схватила сверкающее оружие, лезвие снова пропело в моей голове свое имя «Кошмар». Оно вспыхнуло жаром, рукоять поцеловала мою ладонь, побуждая меня двигаться дальше. Ударом, от которого дрожь пробежала по всей длине моей руки, я ударила ее в бок со всей силы, на которую была способна.
Она взвизгнула от ярости, отпрянув назад, так что нож выскользнул из ее кожи, ярко-красная кровь растеклась по хрустящим простыням, давая мне еще одну возможность для удара. Это было так, словно клинок говорил мне, что делать, нашептывая ободрения, в то время как мой разум был в бешенстве от вида вампирши, раненной моей рукой.
Я не дрогнула, зная, что у меня осталось всего несколько ударов сердца, прежде чем она оправится от шока моего нападения. Я выпрямилась, поднимая Кошмар, зная, что это может закончиться только одним способом. Ее смертью или моей.
Вампирша с нечеловеческой скоростью схватила меня за горло и с силой швырнула через всю комнату. Я крутанулась в воздухе, желудок скрутило, прежде чем я со страшным треском ударилась об оконные ставни, а затем рухнула на пол.
Мое дыхание вышибло из легких, боль пронзила меня, моя хватка на Кошмаре была единственным фокусом моих мыслей. Щепки посыпались вокруг меня из разбитых ставней, и я посмотрела на нападающую. Ужас сжал мое сердце, когда она приблизилась ко мне немного осторожнее, все еще зажимая рану на боку.
— Я член королевского легиона, — прошипела она. — Если ты закричишь и позовешь к себе своего прекрасного принца, он накажет тебя только за то, что ты ударила кого-то из наших.
Я вскочила на ноги среди обломков дерева, поднимая Кошмар и направляя его прямо на нее. Но я не закричала, сомнение охватило меня от ее слов. Эрик предупреждал Вульфа, чтобы он не прикасался ко мне раньше, так что он наверняка накажет это существо, если я позову на помощь?
Однако само это слово застряло у меня в горле. Кричать, как голодный младенец, нуждающийся в пище, было совсем не привлекательно. На самом деле, я поняла, что хочу этого боя, как будто его зов был у меня в крови. Как будто я была создана, чтобы стоять здесь и смотреть в лицо своему врагу.
Кошмар обжигал солнечным жаром, подталкивая меня к драке, и, возможно, именно поэтому я хотела этого. Какое-то странное заклинание наложено на это оружие, чтобы околдовать меня и заставить поверить, что я способна победить. Встань и сражайся. Покончи с этим порождением тьмы.
Вампирша бросилась на меня, размахивая клинком и рассекая им воздух то так, то эдак. Она была высокой, и на нее было страшно смотреть, ее темно-карие глаза сулили мне смерть. У меня, конечно, не было никаких шансов против нее, но у Кошмара, казалось, были другие мысли по этому поводу, и я начинала в это верить.
Вампирша бросилась на меня внезапным движением, и я подняла Кошмар, делая ложный выпад влево, затем уклонилась от приближающегося удара ее ножа. Я каким-то образом оказалась незамеченной, но ее клинок задел мою шею ровно настолько, чтобы потекла струйка крови.
Кошмар спел мелодию, которая направила мою руку прямо туда, где она хотела быть. Я взмахнула кинжалом вверх, моя рука дрожала от силы, которая потребовалась, чтобы пронзить ее насквозь, и лезвие рассекло кожу и кости, как будто она была таким же человеком, как и я.
Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, когда она поняла, что Кошмар засел глубоко у нее между ребер. Со сдавленным криком ее лицо исказилось, и все ее тело начало разрушаться, постепенно превращаясь в пыль и пепел у моих ног, даже кровь, которая забрызгала мои простыни, превратилась в сплошную грязь перед лицом ее кончины.
Ее клинок с тяжелым стуком ударился об пол, и этот звук эхом отдался в моей голове с окончательностью, которая заставила меня замереть на месте. Она ушла. Мертва. Пыль.
Я сделала это. Я убила неубиваемое существо. А она превратилась в ничто. Ну, не совсем в ничто. Но вряд ли
