меня.
Заперев дверь, он повернулся ко мне с озабоченным видом.
— Что она тебе сказала? — прорычал он, его ярость была очевидна, и, по крайней мере, казалось, что лезвие не привлекло его внимания.
— Ничего, — солгала я.
Его челюсть крепко сжалась, когда он промаршировал в ванную и вернулся с влажной тряпкой. Он опустился на кровать и потянулся к моей шее.
— Вот, — отрезал он и точно так же, как он сделал, когда я ободрала колено, аккуратно вытер кровь с моей кожи, все время хмурясь. Я даже не чувствовала боли, адреналин в моих венах все еще сдерживал ее.
— Я могу это сделать. — Я потянулась за тканью, но моя рука нашла только его руку, холодное прикосновение его кожи к моей ладони заставило мое сердце учащенно забиться.
— Я справлюсь, — сказал он тоном, который говорил мне, что он был не в настроении для очередных споров, и на этот раз я не почувствовала желания дать ему отпор.
— Этого никогда не должно было случиться, — пробормотал он себе под нос. — Я докопаюсь до сути, уверяю тебя. Кто-то из нашего ближайшего окружения предал нас. Никто другой не смог бы получить доступ в замок. Если бы я только видел лицо вампирши… Ты помнишь, как она выглядела?
— У нее были темные волосы, высокая фигура и карие глаза, — сказала я, пытаясь вспомнить о ней что-нибудь еще.
Он натянуто кивнул, эта информация явно не просветила его. — Она была Элитой?
Я подумала об этом, о том, что она двигалась гораздо медленнее Вульфа и уж точно не так быстро, как мог бы двигаться член королевской семьи. — Я так не думаю.
— Хорошо. Будет лучше, если я останусь с тобой на ночь, — объявил Эрик.
У меня перехватило дыхание при мысли о попытке спать с ним рядом. — Нет.
— Это прозвучало почти так, будто ты только что сказала «нет» принцу Новой Империи. Попробуй еще раз. — Он оскалил на меня зубы, угрожающе сверкнув клыками.
— Хорошо, — сказала я, и его брови изогнулись. — Нет, спасибо, принц Новой Империи.
Его челюсть дрогнула, и он швырнул тряпку через всю комнату, где она приземлилась в корзине с моей одеждой. — Я не спрашивал разрешения, бунтарка. Я останусь охранять свою собственность, независимо от того, что моя собственность думает об этом.
— Потому что я особенная? — Я настаивала, игнорируя дерьмовые комментарии о том, что я его собственность, и понимая, что, возможно, есть связь между моей значимостью для него и тем фактом, что меня чуть не убили. — Или это моя кровь?
Его взгляд сосредоточился на мне. — Нет ничего важнее моего здравомыслия, и ты прилагаешь немалые усилия, чтобы разрушить его. Если бы ты пришла в мою комнату, как я просил, этого бы не случилось.
— С меня уже было достаточно манипулирования, — холодно сказала я.
Эрик нахмурился. — Я не пытался манипулировать тобой.
— Это все, что ты делаешь с тех пор, как я встретила тебя, Эрик. Я уже устала от этого, и я боюсь того, что произойдет, когда я выберу Фабиана на церемонии, когда моя часть сделки будет выполнена и у тебя больше не будет никакого интереса к тому, что происходит со мной. Я не хочу быть его женой, я не хочу оказаться в его постели. Но все ведет именно к этому, не так ли? — Я плюнула.
Брови Эрика сошлись на переносице. — Я знаю, это трудно…
Я с рычанием толкнула его в крепкую грудь. — Ты не знаешь. Ты понятия не имеешь, на что это похоже. Ты выставляешь меня шлюхой перед своим братом, и я не могу этого вынести, а все, чего я хочу от тебя, — это помощь моей семье. Но ты заставляешь меня совершить немыслимое, чтобы заслужить эту привилегию…
Он прижал руку к моему рту, чтобы остановить меня, его кожа была как лед на моих губах.
— Я знаю, — повторил он, сверля меня взглядом. — Я не ожидал, что все так усложнится.
Я отстранилась от его прохладной ладони, мой язык отяжелел. — Для тебя это не сложно. Ты можешь угрожать мне свободой моего отца, и ты знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь ему. Что в этом сложного?
Его адамово яблоко поднялось и опустилось, но он не ответил.
Несмотря на холодную кожу, от его тела, казалось, исходил жар, и мои глаза прошлись по едва заметным серебристым шрамам на его торсе.
Он отвернулся, и я схватила его за руку. — Что ты недоговариваешь?
Он вздохнул. — Я немного, самую ничтожную малость… привязался к тебе, бунтарка.
Я издала тихий, пустой смешок. — Как мило с твоей стороны так мало заботиться обо мне.
— Я принц королевской крови, и я не беру жен и не ложусь в постель с людьми, которые не желают этого. Так что имей хоть каплю веры в то, что я не позволю моему брату причинить тебе боль.
— Это делает тебя достойным доверия? Это довольно низкая планка для благородства, — прошипела я. — Я совершенно не верю тебе, потому что это все твоих рук дело. Так что ты можешь сидеть здесь, давать красивые обещания и пытаться убедить меня, что принимаешь близко к сердцу мои интересы, но все это просто чушь собачья, чтобы заставить меня сотрудничать. И если ты думаешь, что я слишком глупа, чтобы понять это, тогда, возможно, тебе нужно проснуться и повнимательнее присмотреться к людям, которых ты поработил. Мы не безмозглые дураки и никогда ими не были.
Я снова толкнула его, и он поймал мою руку, притягивая меня ближе, так что наши губы были всего в дюйме друг от друга. — Я покрываю смерть вампира в твоей комнате, бунтарка. Разве этого недостаточно, чтобы заставить тебя доверять мне?
— Я никогда не буду доверять кровососу. — Эти слова принадлежали моему отцу. Правило номер один в этом мире: никогда не доверяй кровососам, маленькая луна.
— Тогда мы снова в тупике. — Он встал, внезапно отпустив меня, и направился к креслу, прежде чем опуститься на него. — Иди спать, чтобы я мог быть спокоен, — приказал он.
— Если бодрствование доставляет тебе мучения, я с радостью обойдусь без сна несколько дней, — пробормотала я.
Эрик набросился на меня со скоростью вспышки молнии, повалив на кровать и откатив от себя с такой силой, что я была немногим больше мягкой игрушки, которую швыряет ураган. Он обхватил меня руками, притягивая обратно к своей груди и перекидывая обе ноги через мои, чтобы я не двигалась.
— Закрой глаза, — приказал он с жестоким юмором в голосе. — И молись, чтобы боги поскорее погрузили тебя
