— Мы бродили по лесу четверо суток. Ночевали в купольной палатке, благодаря чему волки не могли добраться до нас ночью. Ели ягоды, грибы и орехи, которые удавалось найти, а один раз удалось подстрелить утку. Помню, как Нанук постоянно ныл и часто ревел, зовя сою маму. Тогда я впервые осознал, что такое ответственность… Что такое быть взрослым…
— И после этого ты решил, что оставаться ребенком лучше? — предположила Лифен.
— Нет, — ухмыльнулся я, — После этого случая я повзрослел и решил пойти по стопам Агвина.
— Как же вы выбрались? — спросила Лифен, не дождавшись продолжения, — Вас нашли?
— На четвертый день мы повстречали в лесу двух медвежат. Они показались нам милыми и забавными. Нанук побежал в их сторону, но из кустов выбежала огромная медведица и чудом промахнулась. Брат успел забраться на дерево… Причем, очень быстро! — я тихо засмеялся, вспоминая перепуганные глаза Нанука, буквально, вбегающего на верхушку дерева, — Медведица переключилась на меня и побежала в мою сторону. Я тогда впервые по-настоящему атаковал духом. Но был слишком слаб и неопытен. Медведица остановилась, но через пару мгновений встала на задние лапы и заревела. Меня это сильно напугало и я дал слабину. Тогда-то она на меня и набросилась…
Лифен замерла, перестав обрабатывать раны.
— А потом?... — нетерпеливо потребовала она продолжения.
— А потом появился Агвин с людьми. Они обездвижили зверя на расстояние, а когда подбежали и заставили его отойти в сторону, то меня на земле не оказалось… — я сделал паузу и посмотрел на Лифен, она с приоткрытым ртом слушала мой рассказ, а в ее распахнутых глазах сверкали блики света, проникающего сквозь навес палатки, — Нанук говорит, я был похож на клеща, вцепившего в брюхо медведя. Меня силой отдирали от него, разжимая челюсти и пальцы. Я был тогда не в себе и ничего не помню. Говорят, моя спина вся была истерзана когтями, но после лечения в капсуле на ней не осталось даже шрамов.
— Получается, ты с детства такой…бешенный, — улыбаясь, Лифен продолжила обрабатывать раны на спине, смачивая их теплой тряпкой, пропитанной в травяном отваре.
Я повернулся и взял ее за подбородок, приподнимая лицо.
— Я не стал убивать тигрицу. Пожалел, — признался я, смотря омеге прямо в глаза, — Ты пагубно на меня влияешь, женщина. Я перенимаю у тебя привычки, которые не подобает иметь капитану.
— А разве подобает капитану таскать сани, как ездовой псине? — смело огрызнулась Лифен.
Придвинувшись ближе, я сжал ее мягкие волосы на голове, наклоняясь к ее лицу вплотную.
— По-моему, ты немного злоупотребляешь своим положением, милая, — грозно прошептал я, ощущая, как кровь напором бьет мне в пах.
Я знал, что Лифен провоцирует меня специально. Она всегда начинает наглеть и грубить, когда возбуждается.
— О чем ты?.. — шепчет она, смотря на мои губы.
Хочешь поцелуя? Обойдешься!
Встаю в полный рост и упираюсь головой в потолок палатки, продолжая крепко держать ее волосы.
— Ты должна хорошо ублажать своего альфу, чтобы он, как псина, продолжал возить на санях твою задницу, — говорю, смотря на нее сверху вниз, — Развязывай!
По глазам вижу, как она возбудилась!
Ничего не ответив, Лифен протягивает руки и расшнуровывает мои штаны. Приспускает их и завороженно смотрит на вздрагивающий член… Надавливаю на ее затылок и блаженно закрываю глаза, ощущая, как он погружается в ее скользкий и теплый ротик. Она уже довольно умело справляется с ним, ловко проводя языком по всему стволу, а потом нежно заглатывая и посасывая…
Хватаю ее за подбородок и делаю несколько глубоких толчков. Лифен напряженно сопит и упирается ладошками в мои бедра.
Знаю, малышка… Слишком большой для тебя…
Резко вытаскиваю и смотрю на ее возбужденное лицо. Полуприкрытые глаза, поплывший взгляд, распухшие губы... От такого зрелища у меня снова рвет крышу! Но я должен быть сдержанным!
Опускаюсь на колени рядом с ней и целую в губы. Долго и жадно…
Вкусная… Сладкая… Моя!...
Аккуратно снимаю с нее рубаху, хотя хочу разорвать ее пополам! Но сдерживаюсь. Лифен неуклюже стаскивает с себя штаны. Ее круглый, уже не маленький живот мешает ей сделать это быстро и изящно. Помогаю ей, стаскивая последнюю штанину, и бросая их в сторону.
Лифен сама становится на четвереньки, подставляя свою аппетитную попку. Хватаюсь за ее половинки и она вздрагивает, издавая тихий стон. Пальцами провожу по ее складкам.
Уже совсем мокрая!..
Медленно вхожу, раздвигая головкой ее скользкие складки… растягивая ее сжатые мышцы… Она, как всегда, очень узкая внутри. Но всегда мокрая, всегда готовая меня принять…
Блять! Как же хочется воткнуть его на всю глубину! Растянуть тугую дырку до предела! И долбиться в нее, пока Лифен не потеряет сознание!
Сжав челюсти и оскалившись, я медленно двигаюсь внутри, с трудом себя сдерживая. Лифен извивается и скулит, норовя насадиться поглубже.
— Стой спокойно! — рычу и шлепаю ее ладонью по жопе.
Не хватало еще, чтобы я сорвался!
Продолжаю двигаться, постепенно ускоряя темп и Лифен немного успокаивается, наслаждаясь процессом. Вскоре она начинает стонать громче и сильнее сжимает меня внутри. Чувствуя приближение разрядки, я замираю и наклоняюсь, обхватывая ее полные тяжелые груди. Провожу языком по ее метке…. Лифен вскрикивает, запрокидывая голову назад, и я ощущаю, как вибрирует ее дух, предвкушая скорый экстаз.
Кусаю ее осторожно, не спеша…не глубоко….
Но омега все равно взрывается, судорожно сжимая мой член…
Закрываю глаза и отдаюсь чувствам, затягивающие меня в безумный водоворот. Мой дух впивается в ее, стараясь поглотить, сожрать, растворить его в себе…
Долго изливаюсь… наполняю ее, и без того тесную дырочку. Лифен дрожит и я придерживаю ее рукой, чтобы она не рухнула на живот.
Тяжело дыша, я вышел и аккуратно положил ее на бок. Взял тряпку, промокнул в еще теплой травяной воде, и вытер ее бедра. Накрыв ее одеялом, провел рукой по
