меч палача раскалился в самый нужный момент. Еще и упал так удобно, будто просился мне в руку… Вот только Пал не остудил клинок до конца. Проверял, на что я готов и крепок ли мой дух? Смогу ли я ухватиться за раскаленную рукоять и, вдыхая вонь собственной горящей кожи и мяса, пустить огромный секач в дело?
Надеюсь, я не разочаровал бога Войны, потому что руки болели ужасно.
Только пережитые в застенках пытки позволяли мне сейчас уверенно и не отставая следовать за конвоиром по этим коридорам. Хотя сейчас мне хотелось орать от боли в изуродованных руках.
Наконец-то путь по коридорам окончился и мы оказались в какой-то просторной комнате с маленьким зарешеченным окошком под потолком. В комнате стоял стол, несколько стульев, у стены — лавка-лежак и стеллаж для навощенных табличек и свитков пергамента. По всей видимости, это кабинет местного распорядителя или начальника, но сейчас он был в нашем распоряжении. Думаю, впереди короля пробежался один из солдат, что крутили бесновавшегося Гарена, и нашел для нашей с монархом беседы подходящее помещение.
У меня ни на секунду не возникло тупой мысли, что сейчас меня проводят в королевские покои и там нальют чаю, да предложат сладких булочек. Нет, отнюдь. Битва за мою жизнь была в самом разгаре: я все еще бесконтрольный менталист, которого, кроме прочего, несколько недель пытали и ломали в самом глубоком подземелье королевского дворца. Кай Фотен должен понимать, что у меня нет ни единой причины не то что любить или уважать его — даже оставлять в живых. Ведь все, что со мной произошло, делалось с прямого приказа короля, это очевидно.
Король занял место за столом, предложив мне коротким жестом сесть напротив. Я видел, что монарх слегка обескуражен, но как опытный политик — другим он быть не мог, иначе его бы уже давно похоронили, а на троне утердилась бы новая династия — держался достойно.
Я аккуратно присел на предложенный стул, и положил руки ладонями вверх, стараясь не потревожить ноющие тупой болью ожоги. Фотен заметил это мое движение и легким движением руки чуть приморозил мои руки. С одной стороны король лично облегчил мои страдания, пока ожогами не займется лекарь, с другой же показал, что обладает крайне опасной и эффективной в ближнем бою магией льда. Именно поэтому мы остались в комнате наедине.
«Ну ладно, посмотрим, что ты мне предложишь», — подумал я.
Кай Фотен был всего на несколько лет младше меня, но воспринимать тощего короля иначе, как юнца, я почему-то не мог. Может, дело было в том, что в основном я проводил время с людьми, старше себя самого. Илий, вот, был стариком по местным меркам, а Лу так и вовсе — древность древняя. На их фоне я тоже начал мысленно докидывать себе пятерик, хотя мне только недавно исполнилось 27 лет. Плюс статус короля не вязался с внешним видом Кая: слишком тонкий, он казался почти прозрачным, но только на первый взгляд.
Сейчас у меня была возможность рассмотреть своего похитителя внимательнее. Цепкий, почти тяжелый взгляд светлых серых глаз, острые черты лица, темная шевелюра с аккуратной, без вычурности, прической, такая же сдержанная одежда. На короле был вышитый золотом камзол, а на груди, над сердцем, простой щит с вписанным в него гербом монаршей семьи — морской змей, вьющийся вокруг весельной галеры. Фотены брали свой род из потомственных моряков и капитанов, которые смогли еще во времена расцвета Империи возвыситься за службу престолу, а при расколе государства — захватить власть в Клерии.
Возможно, мне было бы проще вести дела с каким-нибудь типичным жирным и тупым королем, который только пьет, жрет и тащит в свои покои девиц всё моложе, чем сам он становится старше, но судьба послала мне молодого Фотена. Работаем с тем, что есть.
— Итак, счетовод Антон…
— Я бы предпочел Антон Тинт вместо счетовода. Ведь я ничего никому сейчас не считаю, — перебил я монарха, стараясь завладеть инициативой в беседе и вывести королевскую особу из себя.
Моя выходка, впрочем, осталась без внимания, Фотен даже бровью не повел, а только сцепил пальцы, сложив ладони ленивым домиком.
— Хорошо, Антон Тинт. С чего хочешь начать?
Вот это было неожиданно. Вместо того, чтобы прожимать меня, как сделал бы на месте монарха любой другой, Кай отдал инициативу мне. С другой стороны — он хозяин положения, а я все еще просто бесправный кусок мяса, который даже защититься сейчас не способен: долго меч в обожженных руках я удержать не смогу, а ментальной магии в себе я все еще не чувствовал — действие отвара, которым меня стабильно накачивали, продолжалось.
— Почему я вообще жив и задаю этот вопрос?
— Я это сказал еще там, в подземелье. За тебя заступились боги, причем вмешался сам Воин, это очевидно. А мне скоро вести кровавую войну на два фронта. Зачем мне гневать бога-покровителя солдат?
— И это все?
— В основном — да. Ну и еще, мне нужен личный менталист.
— И вы думаете, господин король, — я сейчас нанес практически смертельное оскорбление монарху, поставив его на одну ступеньку со мной, безродным счетоводом из Трейла, — что я помогу вам найти нового несчастного для принесения клятвы?
— Зачем искать менталиста, если он уже сидит передо мной?
А вот это мощный хук с правой! Слова короля подействовали на меня, как мощный удар на боксера, после которого спортсмен отправляется как минимум в нокдаун, где за десять секунд пытается прийти в себя и продолжить бой. У меня десяти секунд не было, на пару мгновений мы замолчали.
— Должен сказать, что я еще не отказался от желания зарубить Гарена, а потом придушить вас, король Кай.
— Я это понимаю и принимаю, — согласился Кай с моими словами, хотя его глаза опасно блеснули сталью, — но давай я тебе кое-что расскажу. Хочешь услышать историю, которая привела тебя сюда?
Узнать, как меня изловили люди короля конечно же хотелось.
— Стоит начать с событий осени, когда ко мне на аудиенцию пришел молодой баронет с посланием от своего родителя. Один известный нам барон столкнулся с бунтом, который был не способен подавить. Баронские шахты крайне важны для короны
