на игры после первого нападения, мы с ним даже немного поговорили. Тогда «Малыш» рассказывал, что хочет попытать удачи сорвать главный куш. Вот так просто, методично и последовательно, королевская служба вычислила меня как менталиста.
— Я бы мог быть просто скрытым магом-стихийником.
— Последней каплей стало происшествие на рынке, — подал голос виконт, предварительно спросив разрешения говорить у короля, — я видел этот удар мечом. Его не мог сделать простой человек или маг стихий.
— Почему же?
— Потому что ни вы, господин менталист, ни ваша подруга не могли видеть убийцу. А удар был сделан в идеальный момент, будто бы у вас глаза на затылке. Или если бы вы его чувствовали, — объяснил де Гранж и снова замер, глядя прямо перед собой.
Я ощущал, насколько неуютно было Орвисту в данной ситуации, тут даже способностей мага разума не надо. Он, признанный сын графа де Гранжа, шпионил за безымянным счетоводом, сам прикидываясь грузчиком. Но его статус незаконнорожденного вынуждал браться за любые задания канцелярии — бастард должен быть полезен трону, чтобы оправдать оказанное доверие. Вообще, интересная у нас собралась компания: молодой король, под которым шатается трон, а его государство вот-вот рухнет в горнило войны на два фронта; незаконнорожденный сын графа в статусе гвардейца, который шабашит в канцелярии Его Величества в качестве соглядатая; и я, московский бухгалтер и одновременно опасный маг-менталист. Просто какое-то бинго из нестандартных личностей.
— История конечно прекрасная, — подал я голос, — но как будем жить дальше, Ваше Величество?
— Я предлагаю вам дать клятву и вступить на службу мне, королю Каю Фотену Первому.
Я только усмехнулся.
— Вы опять требуете от меня дать рабскую клятву? Думаете, боги передумают и во второй раз прокатит?
— Я разве сказал, что клятва должна быть рабской? — повел бровью Фотен. — Я даже не говорю о клятве верности. Мне будет достаточно того, что вы засвидетельствуете перед богами, что не навредите мне любым доступным вам способом.
Я задумался. Дела короля были крайне плохи, если он предлагает подобный вариант. Дать клятву местного Гиппократа в стиле «не навреди», направленную на конкретного человека? И что потом? Стану таким же озорным диверсантом, как и Орвист?
Убить меня король не осмелится, уж очень явно Воин продемонстрировал свое недовольство. И в следующий раз ожогами рук не обойдется. Это Кай Фотен понимал, наверное, лучше меня. Он в этом мире настоящих богов родился и вырос, для него они — норма бытия, как для меня явление ядерного синтеза или электричество.
— И чего вы от меня ожидаете? — спросил я монарха.
— Помощи в подготовке к войне, само собой, — ответил король. — Что ты будешь развивать свое лото, может, предложишь еще какие-то идеи. Станешь ближе ко двору. Знаешь, во дворце нынче крайне неспокойно.
«Ба! Да трон под ним не просто шатается, а аж выплясывает!», — осенило меня, и тут я посмотрел на Кая Фотена другими глазами.
Передо мной сидел почти мой ровесник, который оказался в очень сложных обстоятельствах. Он был совершенно один, окруженный враждебной средой собственных аристократов. Над ним нависла угроза войны, изнутри королевство разрывают на части амбиции старой аристократии, а собственную партию король просто не успел собрать — слишком рано он взошел на трон из-за гибели предыдущего государя. Даже его мать, королева Клерийская и княжна Шарийская, сбежала из страны, бросив единственного сына на произвол судьбы. Во всяком случае, так говорили в народе. И по причине всего этого молодому королю на самом деле был очень нужен личный менталист, просто чтобы понимать, кто хочет воткнуть ему нож в спину.
— А не слишком ли много вопросов будет от внезапно появившегося во дворце счетовода? Насколько я помню, другие монархи держат существование своих магов разума в тайне и никто толком не знает, есть ли они у них вообще. По дворцу пойдут слухи и толку будет от меня немного, Ваше Величество.
— О твоем захвате знает меньше десятка человек, двое из них — уже в этой комнате. Двое палачей, мой придворный целитель Гарен и еще трое надежных людей из канцелярии. Гвардейцы будут молчать, и не такое видели. Так что даже если слухи и пойдут, мы их пресечем. Кроме того, я хочу, чтобы ты вернулся к лото и продолжил работу.
— Зачем?
— Заработаешь на дворянский титул, само собой. Это даст тебе право появляться при дворе, ну а там, — король усмехнулся, — я просто приближу выскочку к себе. Не впервой.
Я вспомнил грязные слухи, которые ходили по Пите о короле и его фаворитке, которая по разговорам годилась ему в матери, то есть на самом деле была, скорее всего, просто моей ровесницей. Кстати, вот эту средневековую тягу брать в жены шестнадцатилетних девушек, а то и вовсе выдавать тринадцатилетних девочек за взрослых мужчин, я откровенно не понимал. Это какие-то средневековые комплексы или чем-то еще им нормальные взрослые женщины не угодили? Видел я тут барышень и своего возраста, и старше — ну без косметики, кое-где морщины, но не старухи же. Люди везде стареют одинаково.
По рассказам, фаворитка короля была то ли обнищавшей дворянкой, то ли седьмой дочерью мелкого барона, то есть вообще фигурой незначительной. Но молодой король приблизил ее к себе, за что ему уже несколько лет активно мыли кости все, кто умел говорить. Так что если Фотен пригреет еще и какого-то счетовода, никто не удивится. Поговорят-поговорят, да успокоятся. Тем более, кое-какие успехи у меня все же были.
— Пожалуете титул? За лото?
— Ой, ну я же тупой юнец, мог бы дать дворянина и за двойной блок, но лото очень хорошая ширма. Да и прибыльное дело, мне отчитались из гильдии, — просто сказал Фотен.
Сейчас мы были на стадии торгов. В зависимости от того, о чем я договорюсь с королем, будет зависеть мое будущее. Он может меня не убивать, но вернуть в камеру и держать там лет пятьдесят — легче легкого. Боги они такие, ребята прямолинейные. Отказались порабощать и запретили убивать, но вот о тюремном заключении не было ни звука. Так что вариант отправиться на постоянное место жительства в самый дальний угол подземелья был для меня все еще реальным. И там я вновь окажусь во власти Гарена.
