пошли, подберем тебе шмотки, и я отведу тебя на квартиру.
Юркин не покривил душой, когда назвал конспиративную квартиру углом — жилье и впрямь было небольшим, будто рассчитанным на проживание одного, с натяжкой — двух человек. И здесь было не так уж и пыльно, как ранее заметил капитан. Все-таки кто-то здесь появлялся и наводил порядок.
— Ну, Мишаня, с новосельем тебя, — усмехнулся Дмитрий.
— Спасибо, Дмитрий Федорович, — улыбнулся старший лейтенант. — Предложил бы отметить, но нечем.
— Да это еще успеется. Хотя, если захочешь, то можно отметить новоселье с Захаровым.
— Тогда я лучше вообще не буду.
— И то правильно.
— Дмитрий Федорович, я все же завтра утречком заскочу к себе на квартиру. А то я ведь дядю Гришу не предупредил, что исчезну на несколько дней.
— Какого дядю Гришу? А, это дедок, что ли, твой? — вспомнил Юркин.
— Ну, да. А то неудобно как-то получится.
— Неудобно спать на потолке, одеяло падает. Ладно, только иди пораньше. И ненадолго.
— Во сколько там Захарова должны вывести?
— Около одиннадцати. Так что где-то пол-одиннадцатого, или даже чуть раньше, будь готов.
— Главное, чтоб он в другую сторону не побежал.
— Да не побежит, не переживай ты так. Ну, если уж сомневаешься, займи такую позицию, чтобы перехватить его в случае чего.
Юркин действительно сомневался, что Захаров при таком раскладе вздумает бежать. Однако и этот вариант нельзя было исключать.
— Ладно, Мишаня, — сказал капитан. — Я пойду, а ты давай тут обживайся. В общем, завтра приведешь Захарова сюда, ночью выведешь. Только держись на расстоянии. Чтобы вас вместе не видели. А если и увидят, чтобы все выглядело, как случайность.
— Да, я помню.
— Вот и хорошо. Давай, дружочек. — Дмитрий одобряюще похлопал подопечного по плечу. — Удачи тебе.
— Спасибо, Дмитрий Федорович.
На новом месте Михаилу спалось плохо. То ли волновался перед завтрашней операцией, то ли мысли, текущие потоком одна за другой, не давали заснуть. Парень думал то об их с наставником деле, то о Саше, то о своей названой матери, то о чем-то постороннем. Промучившись не один час, он все же забылся тяжелым, беспокойным сном. И подскочил ни свет ни заря. Но не чувствовал себя ни выспавшимся, ни отдохнувшим. «Соберись!» — мысленно приказал сам себе Митьков и стал одеваться. Сначала по привычке он потянулся за военной формой, потом вспомнил, что сейчас ему надо ходить в гражданском. И, как посоветовал напоследок Юркин, держать себя попроще, чтобы не выдавать военную выправку.
Визит старшего лейтенанта на квартиру, где он снимал угол, надолго не затянулся. Он предупредил хозяина Григория Степановича, или попросту дядю Гришу, что ему по службе надо уехать на несколько дней. Мол, срочно отправили в командировку, не дав толком собраться. Старичок в ответ кивнул и предложить выпить на посошок, отчего Михаил благоразумно отказался. Неизвестно, как подействует алкоголь на него в его-то состоянии. А дело, прежде всего, требовало трезвого мышления и работающей головы. Хорошо, хоть погода не собирается меняться, а то бы к недосыпу добавилась и ноющая боль в прихрамывающей после ранения ноге.
В обозначенное время парень был уже на нужном месте. Его он приметил заранее, когда возвращался обратно в свой конспиративный угол. Здесь он сильно никому не бросался в глаза, но зато ему было видно все нужное пространство. Теперь Митьков испытывал волнение. Как все пройдет, как все сложится? Точно по плану, который придумали они с капитаном? Или где-то что-то пойдет наперекосяк? Взяв себя усилием воли в руки, он сконцентрировал внимание на дверях здания. Скоро оттуда должны были вывести Захарова.
Когда нервное напряжение достигло предела, Захарова наконец-то вывели. Старший лейтенант замер, словно готовясь к прыжку в воду с большой высоты. Вот арестованного ведут к машине, вот он внезапно толкает одного конвойного, бьет по лицу второго и резко бежит в сторону Михаила. Его опасения не оправдались — Захаров следовал точно в указанном направлении. Парень резко покинул свое укрытие и метнулся к подъезду, чтобы вовремя перехватить беглеца, благо там было почти что рядом, всего три шага. И как раз успел вовремя — с Захаровым они столкнулись почти нос к носу.
— Идем, — негромко бросил Митьков и, схватив Захарова за рукав, потащил в подъезд.
Пойманный поначалу опешил и ошалело вытаращился на старшего лейтенанта, не узнав его в пиджаке, брюках и надвинутой на глаза кепке.
— Шевелись, кому говорю, — прошипел офицер и дернул арестованного за руку.
Они быстро взбежали на последний этаж, забрались на чердак, стараясь не шуметь, тихонько прошли по крыше и проникли в соседний подъезд. Там они быстро спустились на второй этаж, старший лейтенант открыл дверь, втолкнул внутрь квартиры Захарова и заскочил сам. Он старался сильно не хлопнуть дверью и тут же закрыл замок.
Арестованный, тяжело дыша, смотрел на Михаила.
— Извините, — прохрипел он. — Я вас сразу не узнал.
— Тихо, — прошептал парень и приник ухом к двери.
Сначала в подъезде было тихо. Потом застучали шаги, разносившиеся эхом по всему дому.
— Спрячься в ванной, — тихо приказал Митьков, переходя на «ты».
Захаров кивнул и скрылся в указанном направлении. Шаги останавливались у всех квартир. Потом слышались трели звонков или стук в двери. Позвонили и к ним. Старший лейтенант замер, стараясь даже не дышать. Один звонок, другой. Потом визитеры стали удаляться. Но расслабляться было рано — надо было выждать время, дождаться, пока преследователи уйдут.
Ждать пришлось долго. Ступая по-кошачьи, Михаил добрался до окна и, спрятавшись за занавеской, стал следить за происходящим во дворе. Убедившись, что их больше не ищут, он прошел к ванной и сказал уже обычным голосом:
— Гордеев, можно выходить. Все ушли.
Осторожно ступая, Захаров покинул укрытие.
— Точно ушли? — переспросил он.
— Точно, — подтвердил парень.
Они прошли на кухню. Захаров тяжело опустился на табурет, а Митьков подошел к окну и наполовину сдвинул занавеску. Это был своего рода условный сигнал, что все в порядке. Он не знал, кто за ними наблюдает — Юркин или еще кто-то из офицеров, но знак наверняка увидят.
— Что теперь? — спросил Захаров.
— Уже забыл? — усмехнулся старший лейтенант. — Ночью пойдем к колонке, дашь знать связнику, что готов к работе.
— Это я помню. Что сейчас-то делать?
— Ничего, — пожал плечами Михаил. — Не бойся, привязывать тебя к стулу или еще к чему-нибудь я не буду. Но и уйти отсюда не пытайся.
— Да я и не собирался, — покачал головой Захаров. — Куда мне идти-то? Некуда ведь. Разве что в Ростов возвращаться, так меня быстро поймают.
«Это уж точно, — подумал парень. — Если наши или милиция не схватят, то на местных бандитских молодцов нарвешься. А у них разговор недолгий».
— Что же ты, пока здесь работал после
