отлегло, но волнение все равно присутствовало. Как там его Дюймовочка? Если эти упыри причинят ей боль или хоть как-то обидят, или не дай бог тронут пальцем, Егор сам снимет с них скальп — и сделает это не скальпелем, а охотничьим ножом.
Вообще, странные и неожиданные порой знакомства и повороты подбрасывает жизнь. Вроде жил себе отшельником, никуда не влезал, сидел дома, думал о жизни, пытался найти свой дальнейший путь. И тут вам сюрприз.
Хрупкая блондинка, девочка с глазами из самого синего льда, как поется в песне его любимой группы, этими самыми осколками льда вонзилась в сердце. А Хабаров и рад, вот, кинулся спасать, а еще понял, что такое ревность, и это чувство ему не понравилось.
Доехал быстро, Егора действительно уже ждали, щуплый паренёк в бейсболке козырьком назад представился как Олег и пригласил следовать за ним. В кабинете, от потолка до пола заставленном мониторами и гудящими компьютерами, было еще трое людей, но они даже не отреагировали на появление постороннего.
— Рассказывай, кого и где ищем.
Пришлось повторить адрес и время, Олег возился недолго, лихо скользил пальцами по клавиатуре, выводил на два экрана картинки.
— Да, вот этот магазин.
— Сейчас отмотаем.
Прошла еще пара минут, нужный момент нашелся, его показали Хабарову с трех ракурсов. Там было отчетливо видно, как Лиза переходит дорогу, как резко останавливается черный автомобиль, и как лысый мужик запихивает в салон девушку.
— Номер, нужен номер.
— Секунду, вот он, записывай.
— А теперь, Олег, покажи, куда они ее повезли? Направление на западное шоссе, думаю, нет, я уверен, что это поселок «Зеленый мыс», посмотри, есть ли там камеры, и можно ли по ним узнать, куда именно они ее увезли?
— Обижаешь, для нас нет невыполнимых задач, сейчас все узнаем. Может, сразу вызвать ребят с автоматами?
— Не помешают.
— Только нужно «добро» от главного.
— Будет «добро». Смотри.
У Хабарова чесались кулаки, как же давно он не дрался. Ему бы адрес узнать, место, дом, куда везли его Дюймовочку, а там он уже с этих жаб снимет шкуры.
Глава 30
— Да твою же мать! — Ветрова выругалась шепотом, посмотрела на Самсона в руках, поморщилась и отползла в сторону на кровати, уже глядя на распластавшееся на нем тело Семенихина.
Противная Принцесса заливалась звонким лаем, звенела колокольчиком на ошейнике и мешала думать.
— Да заткнись ты, живой он, думаю, что живой. Надеюсь, что живой.
Удар вышел смазанным, даже не пришлось прикладывать силы, но Самсон был парнем, в отличие от Николая Васильевича, тяжелым, да еще со львом. Лиза неуверенно подползла к мужчине, приложила два пальца к шее, начала нащупывать пульс.
Так, если к прошлому удару по голове добавился еще один, сотрясение у горе-ухажера есть точно. Повязка на голове пропиталась свежей кровью, Лиза поморщилась. Нет, это все совсем было нехорошо. Если так посчитать, то лет десять ей точно уже корячится за причинение тяжкого вреда здоровью, причем дважды.
Надо было уносить ноги. Ветрова прижала Самсона к груди, оставлять его никак нельзя было, это орудие преступления. Да и неизвестно, где Сема с Валерой, в этот раз они были более агрессивные. Да и вообще Лизе надоело попадать в эти скверные истории.
Необходимо выбираться и звонить в полицию, пусть разбираются сами с этим извращенцем и его помощниками, по ним давно лесоповал плачет, и на зоне прогулы ставят.
Девушка выглянула в коридор, было тихо. Вышла, прикрыв дверь, нужно было ее чем-то припереть, но ничего подходящего и тяжелого не было. Прошла вперед, прислушиваться и заглядывать в другие комнаты времени не было, дальше была лестница, быстро и как можно тише спустилась, хорошо, что была в удобных кроссовках.
Гостиная, холл, дернула входную дверь, та оказалась заперта. Начала искать ключи, а когда со стороны кухни донеслись голоса, открыла шкаф-купе и спряталась там.
— Как ты думаешь, сухарь уже закончил?
— Какое тебе дело? Твоя работа молчать и делать вид, что ничего не слышишь. Раскатывай, да, вот так, держи тот край, надо больше.
Сема с Валерой с чем-то возились в холле, прямо в полуметре от Лизы. По-хорошему, они должны были свалить и дать ей совершить второй побег, с двумя девушка не справится. А еще было бы здорово поджечь дом, но это наверняка еще одна статья в копилку Ветровой.
Лиза аккуратно сдвинула дверь на несколько миллиметров в сторону. В центре холла мужчины расправляли большой отрез целлофана. Это для нее? Чтобы завернуть уже бездыханное тело, чтобы ничего не испачкать вокруг и увезти в лес? Или положить пару булыжников и утопить в реке?
Господи, какой ужас!
Девушка прижала к груди Самсона, он был тяжелым, но придавал сил и уверенности. И как так она не взяла телефон, ну что за дурная баба, вот чем ей может сейчас помочь кошелек с картами и тремя тысячами?
— Давай второй слой, а то тонкая, порвется.
— А нам хватит?
— Хватит, там целый рулон в сарае.
В это время, когда Лиза решила, что пора впадать в отчаянье и вспоминать хоть какую-нибудь молитву, со второго этажа раздался лай. Девушка напряглась, задержала дыхание и стала наблюдать, что будет дальше.
— О, смотри, шавка сухаря. Эй, Принцесса, ты чего тут делаешь? — Сема наступил на край целлофана, Валера дернул, тот порвался.
— Черт, Сема, блин, какого хрена, я же просил не порвать ничего!
— Так вон, смотри, кто пришел.
Мужчины отвлеклись от своего занятия, уставились на Принцессу, а та продолжала тявкать.
— Чего ей надо? Может, жрать хочет? — Семен присел на корточки и поманил собачку. — Эй, где твой хозяин? С бабой, да, развлекается? Ах он паразит и извращенец.
— Сема, отстань от нее и закрой рот, не хватало, чтобы он тебя услышал.
— Смотри, у нее мордочка в чем-то, что это?
— Кровь, Сема, это кровь.
— Думаешь, он ее прикончил?
— Что за чушь ты несешь? Но явно что-то происходит. Пойдем, надо посмотреть.
Впору было удивляться дедуктивным способностям Валерия, но Лизе это было делать некогда. Как только мужчины, прихватив с собой Принцессу, скрылись на втором этаже, она вышла из своего убежища, закрыла двери и на цыпочках побежала на кухню, а там уже через дверь оказалась на заднем дворе.
День уже был в самом разгаре, ярко светило солнце, а Лиза, не разбирая дороги, побежала по знакомому маршруту — через руины и головешки сгоревшей бани, по тропинке, через грязь, которая уже оттаяла, к калитке в заборе на краю участка.
Бежала так, что не чувствовала ног,
