Вдруг наездник второго крылоящера повернул голову и пристально взглянул туда, где сидел Натан. Снова раздался голос по переговорнику — теперь уже не автоматический: «Реймор! Рей! У тебя что-то за спиной…» Реймор поднял своего ящера над двумя другими и стремительно описал петлю, проверяя пустой воздух. «Нет! — закричали ему еще более взволнованно. — Не позади нас, а позади тебя! На твоем крылоящере. Похоже на тень. Возможно, низкокачественная голопроекция, очень расплывчатая. Видишь?»
Реймор развернулся в седле; нарушив строй, третий наездник подлетел и указал рукой на Натана. Мальчик оцепенел от ужаса. Прежде он всегда оставался невидимым, кроме единственного случая, когда вытаскивал из воды человека. А теперь, когда Натан так жаждал познать этот мир, стать его частью, его мысли начали обретать физическую форму, и он не представлял, как остановить начавшийся процесс. Напрасно мальчик пытался заставить себя раствориться, отбросить ощущения, которыми наслаждался несколько мгновений раньше. Реймор обмотал поводья вокруг луки седла и потянулся рукой в перчатке к призраку — хотя едва ли мог что-то разобрать в темноте. Крылоящер почувствовал свободу и качнулся. Дрогнувшая рука Реймора наткнулась на нечто, которое не было ни тенью, ни веществом; Натан почувствовал, что теряет равновесие. Руки заскользили по боку животного, и с беззвучным криком он рухнул в темноту…
* * *
В тот же миг Натан проснулся, живо ощущая страх. Голова шла кругом от падения, спальня вращалась. Потребовалось время, чтобы мир наконец остановился. Натан лежал, погруженный в раздумья, не в силах уснуть. Раньше он был всего лишь зрителем того, что происходило в чужой вселенной; теперь он превращался в действующее лицо. Возможно, он сам во всем виноват, ибо жаждал участия: он спас утопающего, он хотел ощутить мощь ветра и прикосновение к шкуре летающей рептилии. Одновременно Натан понимал и другое: что бы он ни делал, он едва ли мог — или не мог вовсе — управлять своими поступками. А если бы он полностью материализовался в том мире, мог бы он застрять там, в сновидении, тщетно пытаясь проснуться? И что тогда станет с его телом здесь? Он умрет — или впадет в кому? А там, в том мире, подвергнется ли он так называемому заражению — не защищенный маской и специальной одеждой? Натан вообразил, как ложится спать в водолазном костюме и очках, и невольно рассмеялся над этой картиной; ему стало легче, правда, ненамного.
К утру он так ничего кардинально и не решил, разве только лишний раз уверился в необходимости повидаться с иммигрантом. Наступил четверг, и Натану осталось сгорать от нетерпения сорок восемь часов, А еще он должен был как-то заставить себя не видеть сны. На уроках Натан был необычайно невнимателен и так часто зевал, что один из учителей отправил его в лазарет.
— Я не мог уснуть ночью, — объяснил мальчик отцу Джеймсу. — Иногда у меня бывают проблемы со сном. Может… может быть, вы дадите мне какое-нибудь снотворное?
— Ерунда! — фыркнул монах. — В твоем возрасте не нужны лекарства. Выйди на площадку для крикета, вдохни побольше свежего воздуха, разомнись. Отлично поможет! Ты определенно засиделся взаперти над уроками. Я поговорю с твоим куратором.
— Спасибо, — поблагодарил Натан, не чувствуя ни малейшего облегчения. Он вовсе не надеялся, что крикет решит его проблемы.
* * *
— Существует множество разновидностей духов водной стихии, — повествовал Бартелми, сидя тем же вечером в крохотной гостиной Анни, пока хозяйка дома пила приготовленное им какао. Он добавил в напиток что-то, захваченное из собственных запасов, — она понятия не имела, что это было, но чувствовала себя уже гораздо спокойнее. — Наяды, нимфы, русалки, злобные духи воды — лорелеи, селки, сирены; впрочем, предпоследние и последние обитают скорее в морской воде. Тем не менее, я склонен предполагать, что ты столкнулась с чем-то иным. Оно явно способно принимать человеческое обличье, что само по себе требует значительной мощи, и к тому же делает это весьма искусно. Похоже, ему удалось убедить Майкла — если только он сам ко всему этому непричастен.
Бартелми не стал упоминать о создании, которое видел в колдовском пламени, хотя оно замаячило в его памяти. Кое-что наконец-то стало собираться воедино.
— Не думаю, — осторожно возразила Анни. — И все же… все же у меня такое ощущение, что вы не очень… как бы выразиться… удивлены. Вы мне верите. Будь я на вашем месте, я бы себе не поверила. По меньшей мере, это оказалось бы очень непросто.
— А почему я не должен тебе верить? Ты всегда была со мной честна. Вообще-то я кое-что знаю о подобных вещах.
— Я уже догадывалась. Быть может, даже всегда это знала. А что конкретно вам известно?
— О! Ответ займет много времени. Для начала просто прими тот факт, что я знаю. Важнее сосредоточить внимание на том, что происходит здесь и сейчас. Несомненно, существует настоящая Рианна Сарду, чей облик приняло то существо, хотя где Рианна теперь…
— Отправилась с туром в Грузию, — тут же подсказала Анни.
— Возможно. Лучше бы мы знали это наверняка. Принятие формы другого существа — самый сложный вид симпатической магии. Обычно он требует вольного или невольного присутствия оригинала — или же весьма значимого его знака.
— Вроде перчатки или локона?
— Этого недостаточно, — ответил Бартелми. — Нужно что-то большее: отсеченная рука, глаз или иной орган, из которого можно воссоздать образ. (Анни едва не захлебнулась какао.) Но не станем преждевременно пугаться. Пока мы не выясним, что за дух причастен к нашей истории, мы не сумеем определить его возможности. Или же узнать, какова его истинная цель.
— Натан, — мгновенно побледнев, отозвалась Анни. — Оно расспрашивало о Натане… Ему нельзя сюда возвращаться. Он должен остаться в школе — или у друзей.
— Не стоит перестраховываться, — успокоил ее Бартелми. — Мы пока ни в чем не уверены.
— Ты всегда так говоришь, — попыталась пошутить Анни.
— Потому что так оно и есть. Тем не менее, кое-какие умозаключения сделать можно. Как я уже говорил, я уверен, что у Натана могущественный отец, который вполне способен за ним присмотреть. И за тобой тоже явно кто-то приглядывает.
— Что вы хотите сказать? Сначала за мной гнался… какой-то водяной зомби, а потом они…
Бартелми сложил ладони домиком.
— И никто из них тебя не схватил. Разве это не почва для размышлений? Ты же сказала, что Рианна двигалась быстро и следовала за тобой по пятам. А что, если они явились не для того, чтобы присоединиться к погоне, а для того, чтобы преградить путь ей? Я много размышлял о тех твоих призрачных фуриях. Ты думала, что они гнались за тобой сюда, а на самом деле они вели тебя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
