Далее автор добавляет: «Можем ли мы (видимо, имеется ввиду Шмелев и КПСС) овладеть и запустить на полную мощность все те объективные средства и способы организации экономической жизни, которые история выработала задолго до нас и без нас и которые с такой эффективностью используются сегодня в странах, стоящих впереди нас по уровню экономического развития? Уверен, – можем. И можем, прежде всего, потому, что эти средства и способы по природе своей являются сугубо техническими социально нейтральными, пригодными для всякого общества, основанного на глубоком разделении труда между людьми. Для рубля безразлично, какую высшую метафизическую цель преследует общество». Надо же столько наворотить всякой глупости! Это называется советский догматик, двинулся в свободное плавание. Что называется, пошел в разнос. Видимо Шмелев так долго терпел, хотя мог и не терпеть, мелкобуржуазный догматизм, что, наконец, не выдержал и понес ахинею, сметая все подряд. Это хорошо видно из того, что способы организации экономической жизни он отнес к техническим средствам. До Шмелева, как раз, общественные формации различались способом организации экономической жизни, то есть способом соединения средств производства с живым трудом. Это и есть, кстати, основа, с которой необходимо начинать анализ любого общества, а не воротить всякую глупость. Только у нас можно говорить такие невероятные глупости и не боятся выглядеть смешным, так как критику, чаше всего не опубликуют.
Надо заметить еще, что история ничего не делает. Люди, преследуя свои интересы, в конкретных условиях и на конкретном материале творят свою историю. И в этой конкретной деятельности формируется сознание отдельного индивидуума, в виде структуры определенных понятий, которые выражаются в его языке. Поэтому, такие понятия, как рабство, крепостничество, капитализм, рантье и так далее, есть не пустой звук, а отражение определенных качественных характеристик общества, определенного способа производства. Для частнокапиталистического способа производства не приемлемо, например, рабство, крепостничество, абсолютизм и многое другое из феодального общества, и история буржуазных революций, а так же гражданская война в Америке, подтвердили это. Интересно, как бы посмотрели промышленники Англии, если бы он им заявил, что рабовладение является социально нейтральным, и совсем не мешает общественному развитию. Видимо, это последствие того, что автор очень долго жил двойной жизнью. Одна жизнь его состояла в служении партии и правительству, в защите кандидатских и докторских в области экономики социализма, в достижении простых материальных благ, а другая в отрицании первой, в понимании того, что все, что он делает полнейшая лож, но для победы второй мешал страх, очень сильный страх. А теперь стало возможно говорить то, что думаешь, да вот беда, – теперь первая жизнь дает о себе знать, теперь нести ахинею стало привычкой, его вторым я. А он хотел и материально хорошо жить, при существующей системе власти, считая себя умнее этой власти и идя на компромиссы, и надеялся сохранить цельность личности и сознания, а так не бывает. Это стремление сочетать не сочетаемое, воспринимать цельное, как набор частностей, мы теперь наблюдаем в его публицистических статьях.
Стоит обратить внимание еще на одно «открытие» автора в области общественных наук. Набором нескольких слов Шмелев, как ловкий жонглер, превращает общество в единое лицо, которое, оказывается, преследует высшую метафизическую цель и совсем безразлично относится к рублю. Этот старый идеологический прием позволяет автору пускаться в самые обширные спекуляции и протаскивать самый невероятный бред. Такая абстракция, как общество в целом, как единое лицо, является абсолютно пустой и нисколько не способствует пониманию конкретной действительности. Интерес человека конкретен, как конкретен и сам человек, и этот интерес определяется его социальным положением. В обществе, где социальное неравенство является антагонистическим, не может существовать единого интереса.
Познакомившись с публицистикой Н. Шмелева можно уверенно сказать, что сам автор представляет обратную противоположность сконструированному им обществу, и преследует не высшую метафизическую цель, а совсем «безразличный» ему рубль.
Следующая идея автора, которая должна спасти нас, и если мы ее не реализуем, то «помогай нам бог», заключается в предложении развивать групповую собственность. «Главное, чтобы коллектив социалистического предприятия был действительно независимым, был его действительным собственником – в акционерной или какой-то иной форме». Где это автор увидел социалистические предприятия, нам не известно, и от кого предприятия должны не зависеть? Технологически предприятие будет всегда зависеть от смежников, от энергетической системы, а так же от финансовой политике, от власти, в конце концов. Это желание автора, чтобы трудовые коллективы стали хозяевами своих предприятий, конечно же, похвально и желательно, но невыполнимо, так как государство монополист никогда не будет рубить сук, на котором сидит. Оно просто не допустит, чтобы наряду с ним существовали другие собственники, а тем более, трудовые коллективы. То положение, в котором находятся современные кооперативы и колхозы, ясно показывает отношение государства к групповой собственности. Отдельное предприятие, находящееся в собственности трудового коллектива, как показал опыт Югославии, не может вести борьбу против централизованного государства. Еще в средине Х! Х века, в Англии, а сейчас и во многих других странах с частным капиталом, существуют предприятия совокупными собственниками которых, являются сами рабочие, но ни тогда и ни сейчас никому и в голову не приход называть их социалистическими.
В своих публицистических статьях Н. Шмелев не забывает и о государстве, которое он оставляет без изменений, но ограничивает особыми задачами. «Роль (государства) эта исключительно важна и необходима: определять общее „правило игры“ на рынке, планировать стратегию развития страны и отдельных ее регионов, осуществлять проекты и программы, имеющие общегосударственное значение и непосильные для отдельных предприятий какими бы экономически могущими они не были. Но и здесь ничего нового мы в экономике не придумали. Это тоже было до нас и будет после нас».
Сказать, что государство должно управлять общественными делами, и то, что так было сначала возникновения государства, значит, ничего ни сказать. Действительно, государство всегда управляло и управляет общественными делами, но управляет не в интересах всего общества, как нам пытается втолковать Шмелев, а в интересах господствующего класса. Государство создает условия для жизнедеятельности этого класса. В наших же условиях, когда государство является монопольным собственником всех средств производства, оно управляет как всеобщий капиталист, а наемных работников рассматривает, как придаток к средствам производства. О каких общих правилах говорит Шмелев, он, скорее всего и сам не понимает. Мы и сейчас живем в обществе, где нам, государственные чиновники устанавливают общие правила, где осуществляются различные проекты и программы, имеющие общегосударственное значение, то есть все, то, о чем так печется автор, уже существует. И сколько бы Шмелев не убеждал государственных чиновников в необходимости управлять по его схеме, сколько бы не угрожал развалом экономики, государство всегда будет управлять в соответствии со своей сущностью. Из всего того, что написал автор видно, что он желает иметь другое государство, правда пока он не разобрался какое, но хорошее.
Исходя из своих наивных представлений о существующих отношениях и данном государстве Н. Шмелев и предлагает повысить заработную плату рабочим, чтобы подстегнуть технический прогресс. Но автору, как экономисту следовало бы знать, что заработная плата является выражением стоимости рабочей силы, а не произвольно устанавливается по желанию кого-либо, и что ни отдельный капиталист, ни государство, выступающее в роли всеобщего капиталиста, никогда не повысят заработную плату немного рабочего, чтобы стало выгодно применять робота. Автору, выступающему за строгое соблюдение экономических законов, не мешало бы самому знать эти законы. Если в условиях частнокапиталистического производства отдельный капиталист и способствует экономическому развитию, то только благодаря тому, что его подстегивает к этому конкуренция. Стремясь получить как можно большую прибыль, он сокращает издержки производства и тем самым способствует техническому прогрессу. Но как только капитал становится единым, то есть все средства производства концентрируются в одних руках, как в наших условиях – в руках государства, то исчезает и всякое стремление к техническому прогрессу. Теперь погоня за прибылью проявляется в постоянном повышении цен, в накручивании «вала» и в стремлении держать на возможно низком уровне стоимость рабочей силы.
