с Джейн, если та позволит. Он постучал в дверь спальни, стоявшую открытой.
– Посетителей принимаешь?
– Эрик? Входи!
Она сидела на краю кровати в спортивных брюках и футболке и просушивала волосы полотенцем. Слабо улыбнувшись Эрику, попыталась подняться. Тот шагнул к ней.
– Не вставай. – Сев рядом, обнял ее за плечи. Джейн склонила к нему голову, потом подняла. – Как ты?
Она кивнула, но промолчала. Ему показалось, что Джейн всхлипнула, и действительно, она вытерла полотенцем лицо. Не хватало только, чтобы она из-за него плакала!
– Я ни о чем не собираюсь тебя спрашивать. Просто захотел повидать. И видеть тебя очень здорово. – Эрик снова ласково ее обнял и отпустил.
Она коротко поцеловала его в щеку.
– Спасибо, Эрик.
* * *
Спускаясь по лестнице в дуплексе Джейн, Скотт попросил Эрика сесть за руль. Тот кивнул, и они загрузились в «Субурбан».
– Без проблем. Когда приедет Стили?
– Должна быть с минуты на минуту. Можем ехать.
– Давай дождемся ее.
– Как хочешь. – Скотт откинулся на подголовник и прикрыл глаза.
На подъездную дорожку свернул темно-зеленый «Джип Ранглер», и Эрик воскликнул:
– Вот и она!
Скотт ответить не пожелал.
Эрик попробовал снова:
– Ты хоть немного поспал?
– Недостаточно.
– Нехорошо. Объяснимо, но нехорошо. – Эрик сделал паузу. – Джейн еще что-нибудь вспомнила про аварию?
– Она сказала, что синяки у нее на лице оставил нападавший, но…
– Но?..
– Думаю, они могут быть от дверцы пикапа, а она… ну, понимаешь… – Скотт снова прикрыл глаза и откинулся на подголовник.
– Синяки не с той стороны, где в пикапе дверца, Скотт.
Тот распахнул глаза и невидящим взглядом уставился в окно, представляя себе салон «Форда».
– Если она сидела за рулем и была пристегнута, – продолжал Эрик, – в правый висок ее могло ударить только что-то или кто-то с пассажирского сиденья – или из центра.
– И правда… почему я об этом не подумал?
– Это был мой следующий вопрос, потому что так ты должен был рассуждать – если уж не собирался верить ей на слово.
Скотт состроил гримасу. Эрик покосился на него.
– Да что с тобой такое? Прошлым вечером в госпитале ты был уверен, что о попытке суицида не может быть и речи. А теперь настаиваешь на нем, несмотря на слова Джейн? Не пойму я тебя.
Скотт решил признаться:
– Слушай, я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом знал, но, когда я вчера приехал в госпиталь, Эрик… она сказала мне «прости».
– За что?
– Она не объяснила.
– И ты сам додумал, не так ли? – недоверчиво переспросил Эрик. – Тебя нельзя подпускать к людям в одиночку, Хьюстон! Мало ли что она могла иметь в виду… И потом, она же была на лекарствах, разве нет?
Скотт устало кивнул.
– С этого и надо было начинать. Люди под лекарствами чего только не говорят! Спроси ее прямо, что она имела в виду, когда извинилась. Никогда не слышал о такой технике? Называется «двусторонняя коммуникация». Гораздо лучше, чем выдумывать самому, тем более в стрессовой ситуации и при недостатке сна.
Скотт выдержал паузу.
– Ты закончил?
– Пока что да.
– Прекрасно.
– Прекрасно. Потому что мы приехали.
Эрик свернул к жилому комплексу в форме подковы, состоящему из шестнадцати подъездов. Все выходили в вымощенный кирпичом двор с гигантским фикусом по центру. Толстый серый ствол окружала покрытая лаком деревянная скамья. Этот намек на спокойный домашний образ жизни поначалу отвлек Скотта от не лучшего состояния здания: облупившейся серо-голубой краски на оконных рамах и декоративных ставнях и покосившихся водосточных труб. Он подумал, что в засушливом климате Лос-Анджелеса починку водостоков можно откладывать сколько угодно, а вот рамы и ставни все-таки стоило бы перекрасить, но решил не делать поспешных выводов насчет содержания комплекса. И ему сразу пришло в голову, что именно так следовало поступить и с Джейн: подождать новой информации, прежде чем делать выводы. То есть поверить ей на слово. Он догнал Эрика у двери с приколоченной к ней серебристой цифрой 5. Эрик постучал, и внутри раздалось гулкое эхо.
Дверь приоткрылась, явив их взорам классического серфера в шортах с узором из цветов гибискуса и с бело-розовым коралловым ожерельем на шее поверх неистребимого загара. Он переступал с ноги на ногу, чтобы не выпустить из квартиры большущего пса, активно пытавшегося просунуть в дверь свой нос – а за ним и все остальное.
– Дерек Макбрайд?
– Да, это я.
Эрик показал свой значок.
– Я специальный агент Рамос, ФБР, а это мой напарник, агент Хьюстон. У нас к вам пара вопросов насчет автомобильной аварии, свидетелем которой вы стали вчера вечером.
– ФБР? – Дерек явно удивился. Пес тоже среагировал, проникнув еще дальше в щель приоткрытой двери. Теперь он мог смотреть на агентов хотя бы одним глазом. Его ноздри трепетали и раздувались.
– Думаю, на улице будет проще. Сейчас, только возьму поводок… – Парень закрыл дверь.
Они подождали его в тени фикуса. Немецкая овчарка на рулетке вытащила Дерека во двор. Пес старательно обнюхал ботинки Эрика и Скотта, ножки скамейки и несколько травинок, пробившихся сквозь кирпичи.
Эрик присел на скамью рядом с их свидетелем.
– Что вы делали на берегу Силвер-Лейк вчера вечером?
– Выгуливал Коди. Мы каждый вечер ходим туда гулять.
Пес задрал голову – вероятно, услышав слово «гулять», – но по знаку Дерека покорно уселся тому на ногу. Потом со вздохом лег и опустил голову на лапы, продолжая шумно дышать.
– И вы видели пикап до того, как он свалился в воду? – спросил Эрик.
– Я услышал, как он перескочил через ограждение. Скрежет металла о металл. И увидел фары – лучи взлетели вверх. А потом пикап упал в озеро. Я глазам своим не поверил.
– На каком расстоянии от него вы находились? Хотя бы примерно.
– Было темно, точно не скажу. Метров пятьдесят-семьдесят…
– Но, хотя было темно, вы сказали, что видели внутренности кабины, и там был только один человек.
– Да, и только один человек всплыл на поверхность после падения. Та леди.
Скотт почувствовал, как у него сжалось сердце.
– Вы прыгнули в воду сразу же, да? – уточнил Эрик.
– Немедленно. Как только увидел, что машина падает, подумал: «Вот же дерьмо», схватился за телефон, набрал вас, ребята… ну, точнее, девять-один-один. И побежал туда, куда она свалилась. Велел Коди сидеть на месте и нырнул.
Эрик поглядел на собаку.
– Простите – вы сказали ему остаться, и он остался?
– Он послушный пес. Никогда не убежит. Я знаю, что он все время лаял, пока я был в воде, и, может, носился туда-сюда по берегу, но он был на месте, когда я вылез с
