входящего сообщения. На дисплее высветилось имя Полины, и моя улыбка расплылась на пол лица. «Марк, можно я для твоей мамы нарисую картину? и что ей можно нарисовать? чем она увлекается?». Писать, что она увлекается немыслимой тратой денег и курортами со своими подругами, я не стал. А лишь ответил «Она очень любит море, уверен ей понравится твоя картина» и решил не отговаривать Пчелкину от картины, соглашаясь с ее затеей. Надеюсь, в субботу все пройдет гладко, вспомнив все окружение своей матери. Только вспомнив виновницу торжества, тут же раздался телефонный звонок от нее самой. Я взял трубку, уже зная, что на меня обрушится шквал вопросов.
— Привет, мам.
— Марк, привет дорогой.
Щебетала она на том конце.
— Я вот чего звоню. Отец сказал, что ты приедешь в субботу не сам, и сказал, что эта девушка раньше работала в нашей компании.
— Все верно и в субботу, я вас познакомлю.
Говорил, как можно спокойней.
— Значит у вас служебный роман? Отец сказал, что она к тебе переехала и вместе с ней переехала и кошка или это ты завел живность?
Не унималась мать.
— Это кошка Полины. Я не могу понять, вас больше кошка интересует или девушка?
На том конце повисла пауза, и глубокий вдох послышался в трубке.
— Я хотела еще сказать, что придут Лебедевы, их дочь недавно развелась и я вот о чем подумала.
— Мам, я взрослый мужчина и не нужно меня сватать дочерям своих подруг.
— В любом случае они будут всей семьей, и ты посмотришь какое сокровище, упускаешь.
Я не смог даже прокомментировать эту реплику, лишь потер щетину на лице. Видимо это стало сигналом, и звонок оборвался. Я спокойно выдохнул и углубился в чтение документов.
Полина.
Выбор был невелик, и я еще раз прошлась глазами по своему гардеробу. Темно зеленое платье висело скромно в стороне, напоминая о последнем новогоднем корпоративе. Решение пришло само собой. Я достала платье и посмотрела на часы. Марк уже звонил и сказал, будет через час. В душе было непередаваемое волнение, правильно ли я сделала, что ввязалась в эту авантюру. Другим словом, не могла назвать все происходящее. Последнюю неделю Вольнов присылал сообщения и звонил каждый вечер, спрашивал о моем самочувствии, о том, как прошел мой день, и рассказывал сам. Я делилась с ним и прислушивалась к советам, касающимся картины для его матери. Он открывался для меня по-новому. Что-то поменялось в нашем общении после моей госпитализации. Поменялось его отношение ко мне, но я не строила себе иллюзий, вспоминая, каким Марк может быть.
Ровно в пять часов в дверь позвонили. Вольнов стоял на пороге с пакетом в руке. Фирменное пальто было нараспашку, под ним был черный костюм и белоснежная рубашка. Он улыбнулся и я отошла в сторону, пропуская его.
— Марк, заходи.
Он зашел в мою крохотную прихожую, немного задевая плечами шкаф.
— Полин, ты шикарно выглядишь.
Сказал, улыбаясь, и протянул мне пакет.
— Спасибо.
Ответила и без споров приняла пакет. Он, как и Игорь покупал экзотические фрукты, и такая забота была очень приятна. Я вынесла уже упакованную картину и вручила Вольнову.
— Как ты думаешь, твоей маме понравится?
— Еще бы, море это ее стихия.
Я выдохнула и вспомнила голубую гладь, изображенную на холсте. Надеюсь, все пройдет гладко.
— Полин, на всякий случай напоминаю маму зовут Ольга Ивановна.
Сказал, он, выруливая со двора. Я перевела взгляд на Марка. Он с серьезным лицом вел автомобиль, держа руль одной рукой.
— Ну, говори, что ты хотела сказать, я чувствую, что ты на меня смотришь.
Он улыбнулся и повернул голову в мою сторону. А я зависла, рассматривая его.
— Марк, я все помню, просто немного нервничаю. Там будет много людей?
— Человек тридцать, может немного больше, все самые близкие.
— Так много?
— Да, там, в основном мамины подруги и их семьи. Родственников не так много у нас. Ты главное не волнуйся.
Он пытался еще подшучивать, а я сидела, как на пороховой бочке, лишь иногда кивая. Чем дальше мы отъезжали от города, тем сильнее был мой страх и волнение. А когда въехали в элитный загородный поселок, на мне совсем не было лица. В глубине души я понимала, я не из их мира, и вряд ли буду здесь ко двору.
— Полин, ты меня слышишь?
Я отвернулась от окна и посмотрела на Марка.
— Да, конечно, прости, что ты говорил?
— Мы уже на месте.
Сказал Вольнов и автоматические ворота, размером в двухэтажный дом открылись и мы проехали вглубь. Передо мной возник особняк, нет, это был замок в три этажа. Я сжалась еще больше, пока Марк доставал картину и пакет с подарком. Мы подошли к массивной двери, и она тут же открылась. На пороге был уже мною хорошо знакомый Игорь Станиславович. При этом он не отходил от двери и мне даже показалось, что нас не впустят в дом. Снова пристальный взгляд был направлен в мою сторону, и мне захотелось сделать реверанс и несколько поклонов, чтобы на меня так не смотрели. Но желаниям не суждено было сбыться.
— Отец, добрый вечер.
Марк протиснул нас мимо отца, который так и оставался стоять, словно охранял свою цитадель, и протянул ему руку.
— Добрый вечер.
Наконец произнес бывший генеральный и еще раз посмотрел на меня, как на пыль.
— Добрый вечер Игорь Станиславович.
Неуверенно сказала я и улыбнулась, под его темным взглядом. Он лишь кивнул головой и закрыл за нами дверь. А я остановилась, обводя взглядом, просторный холл с колоннами и лепниной на потолке и не заметила, как Вольнов старший склонился над моим ухом и прошептал.
— Это вообще-то итальянский мрамор на полу, постарайтесь не испортить, Пчелкина.
— Я постараюсь.
Сказала ему, еле сдерживая смех. Марк взял меня за руку и повел в гостиную, где уже были накрыты столы, в конце зала играла живая музыка, официанты выносили многочисленные блюда. Некоторые гости уже расселись и ждали начала вечера, остальные сгруппировались по кучкам и стояли с бокалами, обсуждая свои темы.
— А вот и мама.
Сказал Марк полушепотом, а я лишь успела увидеть элегантную брюнетку, идущую в нашу сторону. Чем ближе она приближалась, тем сильнее я сжимала руку Вольнова. Темно-синее платье в пол, расшитое камнями, туфли на высоченных каблуках и украшения, которые переливались ярче солнца. Ее взгляд скользил по мне, оценивающе.
— Мама, с Днем Рождения.
Марк расплылся в улыбке и поцеловал ее в щеку. Она тоже заулыбалась, но ненадолго.
— Ой Марк, спасибо, так приятно.
Щебетала она,
