— А как у нас дела с налогами? Тоже подлог? — В этом случае тень падет и на Сару. Ведь они с Сетом подавали общую налоговую декларацию. Что станет с детьми, если и ее тоже упекут за решетку? При этой мысли кровь бросилась ей в голову.
— Нет, — успокоил ее Сет. — С налогами все чисто. Я бы тебя не подставил.
— Почему же? — вскинулась Сара. По ее щекам медленно катились слезы. Она была раздавлена. И землетрясение, недавно потрясшее город, по сравнению с их нынешней бедой всего лишь цветочки. — Ведь ты не подумал обо мне, когда решился на обман. Ты подверг риску не только себя, но и нас. — Что скажут родители? Прочитав об этом в газетах, они придут в ужас. Господи, какой стыд! Ведь скрыть ничего не удастся. Сара живо представила себе их историю в числе главных тем газет и теленовостей, а если Сет попадет в тюрьму, тут и говорить нечего. Журналисты будут смаковать каждую деталь, и упиваться ею. Чем выше взлетел, тем больнее падать. Что ж, другого и ожидать нечего. Она встала и принялась ходить по комнате. — Нам нужен адвокат, Сет, очень хороший адвокат.
— Я об этом позабочусь, — ответил он, следя глазами за Сарой. Та устремила взгляд в окно. Упавшие во время землетрясения с подоконника соседского дома цветочные ящики так и валялись на тротуаре бесформенной грудой — цветы вперемешку с землей. Когда дымовая труба провалилась сквозь крышу внутрь дома, хозяева переехали в Пресидио. Образовавшуюся свалку никто не убрал. Город теперь долго придется приводить в порядок. Однако хаос даже в масштабах города не шел ни в какое сравнение с тем ворохом проблем, который предстоит разгребать Саре. — Прости, Сара, мне так жаль, — прошептал Сет.
— Мне тоже, — отозвалась Сара и, обернувшись, посмотрела на него. — Не знаю, имеет ли для тебя это какое-то значение, но я тебя люблю, Сет. Я полюбила тебя с первого взгляда. И до сих пор люблю, даже после всего этого. Правда, не знаю, как у нас сложится дальше. Будем ли мы вместе?.. — Сара не знала, сумеет ли когда-нибудь забыть случившееся, но Сету об этом не сказала. Она не могла смириться с тем, что мужчина, которого она любила, оказался не тем, за кого она его принимала. Так кого же она любила на самом деле? Похоже, совсем другого человека.
— Я тебя тоже люблю, — с несчастным видом отозвался Сет. — Прости. Я никогда не думал, что все так обернется. Что мы попадемся. — Он проговорил это таким тоном, будто речь шла о краже яблока с тележки или о «заигранной» из библиотеки книге. Да сознает ли он вообще всю серьезность своего поступка?
— Не в этом дело. Не в том, попался ты или не попался. О чем ты думал, пускаясь в эту аферу? Ведь ты подвергал себя риску и лгал без всякого зазрения совести всем, в том числе и своим близким, которых тебе не жаль. Я имею в виду не только инвесторов, но и меня с детьми. Ведь дети тоже пострадают. Если ты окажешься за решеткой, с этим клеймом им придется жить до конца своих дней. Что прикажешь думать о тебе?
— То, что я человек и совершил ошибку, — с горечью ответил Сет. — Если они меня любят, то простят. Ты тоже.
— Это не так просто. Не знаю… Как можно забыть, что тот, кому безоглядно доверяла, оказался лжецом и мошенником, вором, жуликом… Как мне теперь тебе доверять?
Сет сидел, молча глядя на Сару. Вот уже три дня он не приближался к ней. Не мог. Сара возвела между ними десятифутовую стену. Даже ночью в постели каждый жался к своему краю, оставляя в середине широкое пространство. Сет не прикасался к Саре, она не могла заставить себя дотронуться до него. Она испытала слишком большое разочарование, чересчур тяжелым для нее было расставание с иллюзиями. Сет ждал от Сары прощения, понимания и поддержки, но она не знала, хватит ли ее когда-нибудь на это.
Ее почти радовало, что город закрыт. Нужно было все хорошенько обдумать. Если б не землетрясение, все осталось бы по-прежнему. Сет преспокойно перевел бы деньги на счет Салли, а тот, в свою очередь, закрыл пробел в своей отчетности. Потом они провернули бы эту схему еще раз и обязательно когда-нибудь на этом все равно погорели. Рано или поздно это должно было случиться. Никому еще не удавалось учесть все нюансы и не попасться, особенно когда совершается преступление такого масштаба. Все было до слез просто и так грязно, что уму непостижимо.
— Сара, ты меня бросишь? — Уход Сары стал бы для Сета завершающим ударом. Он нуждался в ее поддержке, на которую ему, судя по всему, сейчас не стоило рассчитывать. Сара, как честный человек, серьезные претензии предъявляла не только к себе, но и к остальным. Сет, с ее точки зрения, перешел все границы, тем самым поставив семью под удар. А он, в свою очередь, понимал, что Сара этого никогда не простит. Ведь семья для нее святое. Она жила в соответствии со своими принципами, основанными на приоритете чести, и думала, что Сет такой же.
— Не знаю, — честно призналась она. — Я еще не решила, что буду делать дальше. Надо подумать. Содеянное тобой так чудовищно, что я, наверное, еще не осознала это до конца. — Страшные картины землетрясения не поразили ее так, как это. Казалось, на нее с детьми обрушился весь мир.
— Надеюсь, ты все же меня не бросишь, — грустно и жалобно проговорил Сет. — Умоляю, останься. — Сара была ему нужна. Он не выстоит в одиночку. Хотя именно это ему, возможно, предстоит. Но он понимал также и то, что сам виноват в этом.
— Я хочу остаться, — снова заливаясь слезами, сказала Сара. Никогда в жизни ей не было так тяжело, разве только когда они с Сетом думали, что их ребенок не выживет. Молли спасли. А Сета спасти нельзя. Ни один самый лучший адвокат ничего не сможет сделать против улик, которые придут из банка. — Вот только не знаю, смогу ли, — закончила Сара. — Посмотрим, как дело обернется, когда восстановится связь с миром. Скандал, надо думать, разразится очень быстро.
Сет кивнул. Оба понимали: отсутствие связи с внешним миром — отсрочка для обоих. Что-либо предпринять невозможно. Остается только сидеть и ждать. Казалось, в этой ситуации стресс, пережитый во время землетрясения, должен усугубиться. Однако Сара радовалась, что есть время все обдумать. Это обстоятельство она считала преимуществом — скорее своим, чем мужа, который в ожидании грядущих событий бродил по дому, как тигр в клетке. Ему отчаянно хотелось поговорить с Салли, узнать, что там у него в Нью-Йорке, и он проверял свой «Блэкберри», словно ожидая чуда — вдруг оживет? Однако мобильник, как и все вокруг, в том числе, похоже, и их брак, был мертв.
Сегодня, как и три предыдущие ночи, Сет с Сарой устроились на разных краях кровати. Сету хотелось заняться с ней любовью — просто чтобы снять напряжение, убедиться, что Сара все еще любит его, но он не решился к ней приблизиться и не винил ее за холодность. Сара уснула, а он еще долго лежал с открытыми глазами на своей половине. Среди ночи проснулся Оливер. Ребенок, плача, снова тянул себя за уши. У него резались зубы, и Сара точно не знала, что его беспокоит. Она долго укачивала его на руках, сидя в большом уютном кресле-качалке, пока мальчик не заснул. Но класть его обратно в кроватку Сара не стала — так и сидела с ребенком на руках, глядя на луну и прислушиваясь к рокоту вертолетов, патрулировавших город. Похоже на войну, подумала она и поняла, что это действительно так. Их ждут суровые испытания. И ни избежать их, ни что-либо изменить, ни повернуть время вспять невозможно. Их с Сетом жизнь грозила вот-вот рухнуть, как рухнул город во время землетрясения.
