Она не собиралась язвить, но совершенно точно у нее просто сдали нервы. Потому что невозможно постоянно только впитывать негатив и издевательства, рано или поздно это должно рвануть.
— На какой замечательной ноте ты входишь в дом, — фыркает ее мама.
— На такой же ноте, на которой и ты нас встретила. Цветы примешь, или и букет для тебя не такой?
Я усмехаюсь, даже не скрывая этого и протягиваю букет кремовых ранункулюсов (я еле запомнил название в цветочном) ее матери, получая полу-недовольный взгляд в свою сторону.
— Красиво, спасибо. Я приму.
— Неужели, — шипит Арина. Я приобнимаю ее за плечи и наклоняюсь к ушку:
— Не жести. малышка. Давай спокойно поужинаем и свалим.
— Спокойно не выйдет, — пожимает она плечами и я понимаю, что ее слова несут в себе абсолютную правду. — Потому что меня они уже разозлили.
— Ну… тогда дай бог им здоровья пережить этот день, — улыбаюсь я и целую ее в щеку. — Покажи им всем класс. Как умеешь. А я буду рядом на подхвате и увезу тебя отсюда в любую секунду, как только скажешь.
Глава 33. Арина
—... и ты все-таки работаешь секретаршей в свои годы, вместо того, чтобы получить нормальное образование и заняться семейным бизнесом со своей матерью.
— Ты так говоришь, словно мне шестьдесят и я разношу кофе по офису, — усмехаюсь, лопая вкуснейшие креветки, приготовленные явно не мамой. С готовкой она на “вы” и по отчеству, ее максимум — нажать на кнопку кофемашины, чтобы выпить утренний кофе. — И да, я все еще не секретарша. И да — образование архитектора — это очень престижно. Но тебе, как и всегда, плевать.
Пожимаю плечами. Мы с Ильей Александровичем слушаем весь этот бред уже больше часа, но она даже не думает останавливаться. Идет на рекорд. Глупо было верить, что она посмотрит на Илью и отстанет от меня, ведь она всегда была убеждена, что надо выйти замуж за богатого мужчину и тогда тоже все будет хорошо. Но, очевидно, она так сильно любит ко мне придираться, что даже богатый муж не помог мне избавиться от сотен нравоучений и причитаний. Я пытаюсь абстрагироваться, потому что иначе с этого ужина я поеду прямиком в психиатрию залечивать душевные раны.
— Я говорю только то, о чем знаю. Погоня за мнимой правильностью тебя погубит.
— Меня погубило бы, если бы я пошла у тебя на поводу. Кем бы я стала? Силиконовой куклой, у которой от гиалуронки не закрывался бы рот? Купила бы себе карманную собачку, обесцветила волосы до ужасного состояния, лишь бы были белее белого и целыми днями листала бы журнальчики о моде. А единственной проблемой в жизни считала бы ту, что количество каблуков не соответствует количеству сумок.
— Ты дерзишь, — включается папа. Спасибо, любимый папочка, что все, что ты можешь говорить за этим чертовым ужином — это очередные придирки ко мне.
— Я нарочно, — говорю правду.
Илья уже минут десять разговаривает с кем-то по телефону. Он человек супер-занятой, я и так отвлекаю его слишком часто. Но даже на расстоянии я чувствую его поддержку и поэтому нахожу в себе силы отвечать на все эти нападки. Вернется — попрошу его уехать. Я, конечно, стану еще более неблагодарной дочерью, но, с другой стороны, хуже уже точно не будет, а терпеть все это я больше не намерена.
— Дочь!
— Ну что, пап?! Спасибо, что ты всю жизнь занимаешь ее сторону. И если раньше ты хотя бы просто молчал, то сейчас даже не скрываешь того факта, что тебе на меня плевать. Она же просто меня унижает, она не принимает ни одно мое достижение! Я вообще дочь вам или чужой человек с улицы? Вместо того, чтобы поддерживать меня и радоваться успехам я всю жизнь только и слышу одни упреки! Я искренне верила в то, что хотя бы ты, пап, меня любишь, но, очевидно, я чужой для вас человек.
— Ты преувеличиваешь, — тут же встревает мама. И говорит она эту фразу с такой интонацией, словно я и правда несу какую-то несусветную чушь, которую ей просто неинтересно слушать. Ей бы сигарету в руку и махнуть ею для полнейшего безразличия, чтобы я точно поняла, что это все — конец нашим семейным отношениям.
— Я преуменьшаю, — в горле встает ком. Я так давно борюсь с этой ситуацией, я так давно уговариваю себя просто отпустить и жить дальше без них. Не принимают, не поддерживают — черт с ними! Будут другие люди, в которых я смогу найти поддержку, раз самые родные мне дать ее не могут.
Но все равно больно, с каждым разом больно, с каждым словом. Эта обида никуда не уходит, я всю жизнь борюсь с тем, чтобы доказать им, что я по-настоящему достойна их любви, но… Но разве дети вообще должны доказывать что-то, чтобы их любили? Я, если честно, так дико устала от этого. Я хочу простой человеческой поддержки. Обнять маму, услышать похвалу от папы. Я хочу просто быть собой и знать, что меня любят не за что-то, а просто за то, что я — это я! Не за образование, не за неправильные или правильные выборы, а просто за то, что я существую, блин!
И я не сдерживаюсь и говорю все это вслух, иногда переходя на крик и глотая слезы.
А к черту! Пусть знают, я устала пытаться достучаться до них нормальными словами или даже ссорами. Вряд ли до них дойдет хоть что-то даже после этого монолога, но я должна была сказать и мне правда становится легче.
Выдыхаю и чувствую руки на своих плечах, а потом теплый поцелуй в макушку. Закрываю глаза, чтобы не видеть осуждающий взгляд родителей, ведь я, такая непорядочная, подняла голос на маму и папу.
Сижу еще секунд пять, а потом встаю и поворачиваюсь лицом к Илье без слов прося его уехать отсюда. Он понимает меня, и спасибо ему за это огромное.
Не оборачиваюсь. Не говорю ни слова. Даже не прощаюсь. Только хватаю свою сумочку и ухожу, крепко держа Илью за руку. Потому что он моя опора сейчас и без него я бы точно рухнула на землю и позорно бы разрыдалась.
Пока мы сидели там вместе — он отражал все атаки и нападки на меня, я чувствовала себя рядом с ним максимально спокойно. Но стоило ему уйти — всех прорвало. Меня в том числе.
Я плачу в машине, не скрывая эмоций, Илья выезжает со двора и не говорит ни слова, за что я ему очень-очень благодарна. Мы едем, и только минут через пятнадцать я понимаю, что даже понятия не имею, куда именно мы едем, потому что моя квартира находится в другой стороне.
— Ты как? — спрашивает он, когда я успокаиваюсь, и я тут же чувствую руку на своем бедре.
— Не знаю, — признаюсь ему. — Честно, думала, будет проще. Не хочу с ними больше общаться, никто из них не понимает меня вообще.
— Это твое право. Никто тебя не осудит за такое решение. Ты и так очень долго старалась. Но если вдруг ты по ним соскучишься и решишь, что тебе нужен еще один такой вечер — сообщи мне, ладно? Я буду рядом, чтобы все удары летели в мою спину, а не в тебя.
Улыбаюсь. Все еще очень грустно, но улыбка сама собой цветет на моем лице. Мне очень хорошо с ним рядом, все кажется даже каким-то нереальным. Еще неделю назад он был каким-то сумасшедше невыносимым начальником, который ведет себя точно помешанный на работе робот и не видит и не слышит ничего вокруг, а уже сегодня это настоящий мужчина, за спиной которого мне совершенно ничего не страшно. Не знаю, как и почему он действует на меня именно так, но все страхи и правда проходят. Я не закрываюсь перед ним и совсем не боюсь показаться настоящей: такой всей плаксивой и чересчур эмоциональной дурочкой. Он, почему-то, все это принимает и, кажется, ему это даже нравится.
— А куда мы едем?
— Выпускать эмоции, — улыбается Илья, сворачивая… в лес. Оу.
— В лесу?
— Да, — он снова улыбается, а я смотрю по сторонам и не понимаю, какого черта мы тут делаем. Да, тут есть тропинка, по которой явно часто катаются машины, судя по накатанным дорожкам от колес, но как-то все равно не по себе. Минуту назад я говорила, что за его спиной ничего не страшно, а сейчас я побаиваюсь его самого. Арина и ее биполярка и как с ней бороться, читать онлайн без регистрации.
Илья молчит! Я задаю еще несколько вопросов по поводу нашего местонахождения, но он молчит точно рыба и очевидно не собирается мне ничего рассказывать. Я начинаю нервничать и раздражаться от его хитрых улыбочек, а потом прихожу в шок, потому что…
