Генри кивнул. Какой у него был выбор? Это намного проще, чем пытаться сбежать самостоятельно. У Меган имелись все пропуска безопасности, чтобы открыть запертые двери. Он подумал, что ее план такой наглый, простой и очевидный, что, вероятно, сработает.
— В какое время ты планируешь это сделать?
— Посмотрю по обстоятельствам и первым делом приду к тебе.
Она подошла к нему, наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, затем повернулась и вышла, заперев за собой дверь. Он поежился. Как неожиданно. Это могло закончиться тем, что медсестра Меган окажется совсем не такой, как он ожидал, и возможно она еще больнее, чем он, но это шанс, которым он готов воспользоваться. Все, что угодно, лишь бы выбраться отсюда и снова увидеть женщину своей мечты. Он не был уверен, как отреагирует Меган, когда узнает, что у нее есть серьезная конкурентка. Все могло пойти наперекосяк. Генри понял, что чем меньше он будет говорить с Меган об Энни Грэм, тем безопаснее это будет для всех них.
Он найдет место, где сможет побыть наедине с Энни. Если бы ему удалось вырубить ее или накачать наркотиками, это было бы прекрасно. Когда проснется с кляпом во рту и связанной, она испытает самый сильный шок в своей жизни. Он долго ждал, чтобы продуктивно провести с ней немного времени, и на этот раз не собирался рисковать. Ее будет достаточно легко выследить. Все, что ему нужно сделать, это позвонить в полицию и попросить поговорить с ней. Они могли бы сразу же сказать ему, свободна ли она или перешла в другой отдел, и тогда действительно начнется самое интересное. Именно преследование и наблюдение делали встречу с ней еще более захватывающей.
Генри включил радио и начал расхаживать взад и вперед по своей комнате, слишком взволнованный, чтобы сидеть и расслабляться. Ему нужно чем-то заняться. Волнение от побега и встречи с Энни Грэм еще раз становилось для него слишком сильным. Он расхаживал по комнате уже двадцать минут, все больше и больше размышляя о том, что скажет и сделает, когда, наконец, Энни останется с ним наедине. Ему срочно нужно пойти и принять холодный душ, чтобы остыть. Он не мог так себя вести. Персонал заметит и поймет, что что-то не так, и тогда они либо увеличат его количество таблеток, либо пришлют подкрепление, чтобы заставить его говорить.
Он прошел в маленькую, но компактную ванную комнату, примыкающую к его спальне, разделся догола и затем встал под холодный душ. Вода обжигала его кожу, заставляя ее покрываться мурашками, такая холодная, что на самом деле было больно. Но Генри заставил себя стоять там, пока не начал так сильно дрожать, что все, о чем он мог думать, это забраться под одеяло на своей кровати и заснуть.
Генри проснулся на рассвете. Он сказал медсестре вечерней смены, что плохо себя чувствует и хочет остаться в постели и поспать. Поэтому они оставили его в покое, время от времени заглядывая через маленький квадрат закаленного безопасного стекла в двери, чтобы посмотреть, дышит ли он еще. Без сомнения, они не оставили бы его совсем одного. Он уставился в окно. Он всегда спал с открытыми шторами, предпочитая все время видеть внешний мир. Недалеко от его окна рос дуб, который, как он часто думал, был бы хорошим местом, чтобы повеситься, будь у него такая возможность. Правда его прогулки всегда проходили позади здания, в безопасном дворе, и тот факт, что у него всегда был надсмотрщик, делал это невозможным.
Он задумался, пойдет ли сегодняшний день по плану. Станет ли он свободным человеком к обеду или окажется в одиночной камере, где не с кем будет поговорить? Меган арестовали бы и увели в наручниках, если бы их поймали, и это было бы ужасно. Он почти испытывал искушение сказать ей, что передумал. Неужели он действительно хотел рискнуть потерять то немногое, что у него есть? Затем его взгляд скользнул по металлической двери, и он понял, что да, он правда хочет попытаться сбежать. Ему нужно снова увидеть Энни. Такое жгучее желание в его груди — очень похожее на пожар, который начался два года назад и привел к тому, что он убил тех девушек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Встав с кровати, он умылся, оделся и занял свое место на стуле. Он наклонился, чтобы включить радио, и закрыл глаза. Образы Дженны Уайт и Эммы Тайсон, до и после того, как он убил их, промелькнули в его голове. Мысли о них Генри не позволял себе уже некоторое временя, но сейчас они вернулись, и он знал, что это не закончится хорошо для любого, кто попытается его остановить. На губах появилась улыбка, и он вспомнил запах страха и ощущение их нежной кожи. Генри чувствовал себя так, как будто его накрывало туманное облако несколько месяцев, но теперь облако исчезло, и он, наконец, снова мог ясно видеть.
Он подскочил при звуке поворачивающегося в замке ключа и с закрытыми глазами ждал, чтобы услышать, кто его утренняя медсестра. Небольшое развлечение в месте, где больше не чем заняться. Он узнавал каждую из них по звуку их голоса.
— Доброе утро, Генри, надеюсь, ты готов к предстоящему дню.
Он ухмыльнулся и, оглянувшись, увидел, что Меган улыбается ему в ответ.
— Ну, доброе утро, Меган. Не ожидал тебя так рано.
— Я поменялась сменой и сказала, что готова работать подольше. — Она поставила поднос с его завтраком на стол. — Очень скоро вернусь с твоей одеждой. Медсестра Хэппи раздает нашим друзьям дополнительные лекарства. Когда она даст тебе твое, не задавай вопросов. Просто делай то, что ты обычно делаешь, как хороший мальчик.
— Думаю, я справлюсь с этим.
— Хорошо. Я скоро вернусь. О, и тебе лучше съесть завтрак. Я наполнила сумку-холодильник большим количеством еды, и у меня много воды в бутылках и закусок на заднем сиденье моей машины, но у нас не будет времени припарковаться и бросить одеяло, чтобы посидеть и устроить пикник. Как только они поймут, что ты сбежал, зазвучат сирены, и они протрубят в соседнюю деревню, чтобы предупредить хороших, нормальных людей, чтобы они оставались внутри и запирали двери, потому что вокруг бегает сумасшедший.
Генри рассмеялся.
— Моя дорогая, ты говоришь так, как будто это сюжет из плохого фильма пятидесятых годов. Наверняка они не запускают сирены?
— Да, запускают, потому что в шестидесятых, думаю тогда это случилось, кто-то действительно сбежал и убил какого-то бедного ребенка в деревне, поэтому с тех пор они включают сирены раннего предупреждения.
— Что ж, будем надеяться, что мы сможем убраться отсюда подальше, прежде чем они начнут терроризировать жителей деревни и поднимут шум.
Меган хихикнула.
— Генри, имей хоть немного веры. То, что я выгляжу как милая, нормальная девушка, на самом деле не значит, что я такая.
Она повернулась, чтобы уйти, затем снова посмотрела на него.
— Я просто проверяю... ты же не планируешь убивать детей, не так ли, потому что сделка отменяется, если это так?
— Меган, теперь тебе нужно немного веры. Просто потому, что я выгляжу как типичный серийный убийца, это не значит, что у меня нет каких-то стандартов.
Она кивнула.
— Туше, Генри.
Генри съел свой обычный завтрак из хлопьев с холодным молоком, за которым последовали два ломтика тоста из цельной муки, наблюдая, как дождь барабанит по стеклу. Сегодня прекрасная погода. Дверь открыла другая медсестра, которая вошла с его лекарствами. Она кивнула ему и протянула маленький пластиковый стаканчик. Он поблагодарил ее и поднес его к губам, запрокинув голову и опрокинув таблетки в рот. Передал ей пустой стакан. Какой-то громкий крик из коридора отвлек ее внимание от него ровно на столько, чтобы он выплюнул таблетки на ладонь. Он взял пластиковый стаканчик с водой и сделал большой глоток. Удовлетворенная, она повернулась и оставила его в покое — пока все шло очень хорошо. Теперь он просто надеялся, что Меган держит все под контролем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Двадцать минут спустя она вошла с мешком для белья. Наклонившись внутрь, она достала аккуратно сложенную пару черных спортивных брюк, толстовку с капюшоном и бейсболку. Передала одежду ему.
— Серьезно, Меган?
— Серьезно, Генри, нам нужно прикрыть шрамы на твоей голове, и бейсболка сделает это, и тогда ты сможешь натянуть капюшон, чтобы закрыть часть лица. А чего ты ожидал, костюма-тройки?
