Беллингеры раскланялись и пошли к своей машине. А Бенджамен взглянул на свою спутницу какими-то чужими глазами.
– Дойдешь сама? – спросил он сдержанно-терпеливо, и Джеральдина почувствовала себя глупой девчонкой.
По-видимому, он решил быть, невзирая ни на что, вежливым и вести себя так, словно ничего не произошло. Но после того, что натворила, она бы предпочла, чтобы Бенджамен на нее накричал.
Не ответив ему, Джеральдина, чуть покачиваясь, направилась к стоянке, где они оставили «ягуар». Бенджамен равнодушно пожал плечами.
– Садись, но не за руль, – сказал он уже жестче и открыл ей дверцу.
Девушка с трудом забралась, подобрав юбку, на низкое сиденье. Потом стала напряженно ждать, пока он обойдет машину и сядет рядом.
Когда они выехали из порта на шоссе, за ними оказался бежевый «мерседес» Беллингеров. Его фары ярко горели, отражаясь в зеркалах «ягуара», и Джеральдина чувствовала себя чуть-чуть как актриса в свете рампы. Но, похоже, незримое присутствие старых приятелей сдерживало Бенджамена от вспышки гнева, которую она все время со страхом ожидала… А может, она и не права. Может, он решил, что она недостойна даже его презрения…
Поэтому ей ничего не оставалось, как глядеть на дорогу. И скоро от монотонного вида и свежего воздуха глаза у нее начали слипаться и наконец закрылись совсем. Джеральдина не знала, когда Беллингеры перестали ехать за ними, и вообще не помнила, как они вернулись в Фирмбридж…
Когда она открыла глаза, у машины был выключен мотор и тишину нарушал лишь приглушенный шум прибоя.
Джеральдина вздрогнула и поискала глазами Бенджамена, но в салоне его не оказалось.
Ей сразу стало обидно, что он вот так оставил ее одну на растерзание любого незваного гостя, заявившегося в Фирмбридж.
То, что среди ночи вряд ли кто сюда заявится, выглядело несущественным. Он меня бросил, и, если бы в замке зажигания торчал ключ, я бы тут же уехала в порт, а оттуда в Нью-Хэмппорт, решила Джеральдина.
Шмыгая носом, она потянулась за сумкой, и в это время дверца с ее стороны открылась. Удивленная Джеральдина широко раскрытыми глазами уставилась на Бенджамена. Заметив выражение ее лица, он опустил уголки губ.
– Проснулась, – просто сказал Бенджамен. – Когда я уходил, ты спала мертвым сном.
Джеральдина не сразу нашла, что ответить.
– Что это – жесткая критика? – ядовито осведомилась она наконец. – Наверное, так бы и было, если бы я провела здесь всю ночь.
Бенджамен стиснул зубы.
– Между прочим, я ходил отпирать дверь, чтобы нести тебя в твою комнату, – процедил он. – Однако раз ты в состоянии оскорблять меня ни за что ни про что, значит, вполне можешь сама туда подняться!
Он повернулся и зашагал к освещенному крыльцу, и Джеральдина опять почувствовала себя ужасно. Она должна была понять, что Бенджамен ее никогда бы вот так одну не оставил.
Это совсем на него не похоже. Уж в том, что он может быть заботливым, она имела возможность убедиться, и не раз.
В подавленном настроении Джеральдина выбралась из машины, захлопнула дверцу и медленно побрела к дому. В библиотеке горел свет, и она без колебаний остановилась у открытой двери. Бенджамен наливал себе бренди, и она, чтобы привлечь его внимание, кашлянула. Но он, обернувшись, лишь скользнул по ней равнодушным взглядом и вопросительно поднял брови.
– Простите меня, – сказала Джеральдина. – Простите за то, что я сейчас с вами так грубо говорила, и за то, что была поначалу невежлива с… с миссис Беллингер.
Воцарилось молчание. Бенджамен поднес бокал к губам и отпил глоток. Затем просто сказал:
– Значит, все в порядке.
– Правда? – Джеральдина сомневалась. Ей было небезразлично, что он о ней думает после всего произошедшего.
– Забудь об этом.
– Но как я могу?!
– Думаю, очень даже сможешь. Иди спать.
Увидимся утром. Тебе надо выспаться перед дорогой.
Бенджамен резко повернулся на каблуках и ушел, в дверях чуть задев ее плечом.
Боже, он ушел навсегда! Что он имел в виду под словом «дорога»?!
Джеральдина долго не могла заснуть. Она ворочалась в постели, мучаясь от стыда и обиды, и все яснее осознавала, что оставаться здесь больше невозможно.
Днем она еще могла обманывать себя, что в состоянии справиться с ситуацией, но ночью, лежа без сна в темноте, понимала, что играет с чувствами, управлять которыми не в силах. А ей необходимо управлять ими. Она любит Бенджамена, это совершенно очевидно, но не может сказать ему об этом.
Ей нужно как-то собраться с духом и уехать, пока она еще в состоянии противиться абсолютно невозможному желанию полностью подчиниться воле Бенджамена.
Вот бы Каролина посмеялась, если бы узнала, что Джеральдина натворила! Эгоистичная, равнодушная Каролина, которая обманом послала ее сюда, способная пожертвовать кем угодно, только не собой, для достижения своих целей. Неужели она не думала о последствиях? Почему она не звонит, не пишет, чтобы узнать, что происходит? Или думает, что из ее затеи ничего не вышло, и не дает о себе знать, чтобы не возбуждать лишних подозрений?
С такими мыслями трудно было уснуть. Стоило Джеральдине подумать, что завтра утром надо будет покинуть Фирмбридж, как ей становилось невыносимо больно. Ее мучили воспоминания о том, как Бенджамен вел себя, когда обнаружил ее таблетки и услышал ее объяснения, и она не могла не пытаться довести эту мысль до логического конца. Он заявил, что его не пугают обмороки, вызванные нарушениями ее вестибулярного аппарата…
А что бы он сказал, если бы услышал признание в любви от девушки с серьезной болезнью сердца?!
Эпилог
Первое, что она чувствовала, просыпаясь в своей спальне, – это сладкий запах.
Половину ее комнаты занимали цветы в горшках. Они постоянно цвели. Вчера поздним вечером расцвел жасмин самбук. Да, это его аромат. Господи, какое счастье так начинать день!
– Джеральдина! Доброе утро! – раздался бодрый голос Бенджамена. – Вставай, моя милая!
Она открыла глаза, потянулась… и вздрогнула – рядом с ее любимым Бенджаменом стоял высокий худой джентльмен в строгом костюме. У этого человека были добрые внимательные глаза, несколько длинный нос и приятная улыбка. Да, он на редкость обаятельный, этот незнакомец… Но что он делает здесь и кто это?
– Генрих Шварцмюллер, – слегка поклонился человек. – У меня для вас приятное известие. Мои коллеги в Нью-Хэмппорте завтра вечером обследуют вас, и, заверяю, через десять дней вы вернетесь в Фирмбридж абсолютной здоровой. Ни о чем не беспокойтесь, я лично буду сопровождать вас. Билеты на «Короля Джорджа» здесь.
Врач похлопал себя по нагрудному карману.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
