спросил он, с тревогой глядя на Кела.
– Да, – кивнул Кел. – И проследи за тем, чтобы Антонетту отвезли домой. Ей нечего здесь делать.
Монфокон или Роверж сказали бы: «А тебе какое дело до Антонетты?» или «Почему я должен выполнять твои приказы?» Ни тот ни другой не согласился бы уйти; они попытались бы подслушать разговоры принца. «По крайней мере, повезло в том, что с Конором был Фальконет», – подумал Кел. Этот человек тоже любил быть в курсе дела, как и все на Горе, но он не был таким злостным сплетником. И хотя Кел, разумеется, не мог приказывать Фальконету, тот знал, что Конор прислушивается к своему другу, а это тоже кое-что значило.
Фальконет кивнул, давая понять, что выполнит просьбу Кела. Аудета вышла из своей комнаты; она заново накрасила глаза и завернулась в желтую шелковую шаль. Она пошла за Фальконетом к лестнице, но по дороге несколько раз нервно оглянулась на Конора. Кел надеялся на то, что Фальконету удастся убедить ее помалкивать о происшедшем. Если кто-то и мог это сделать, то только он.
– Все хорошо, Кон, – мягко произнес Кел. Таким тоном он говорил с Конором много лет назад, когда принц просыпался глухой ночью от кошмарного сна. – Но скажи, зачем ты разбил стекло? Ты рассердился на Аудету? Или на Фальконета?
– Нет. – Конор все еще цеплялся здоровой рукой за рубашку Кела. – Я подумал, что смогу забыть… с ними. Но не смог.
«Забыть о чем?» Кел вспомнил, как несколько минут назад он был с Силлой и приказывал себе забыть, «думать о настоящем». Но Конор…
– Это из-за женитьбы? – предположил он. – Знаешь, ведь тебе не обязательно жениться, если ты не хочешь.
На лице Конора промелькнуло хитрое выражение, какое бывает у очень пьяных людей.
– А мне кажется, обязательно, – пробормотал он. – Придется, ничего не поделаешь.
Этого Кел не ожидал услышать.
– Что? Они же не могут заставить тебя, Кон.
Конор перебирал ткань в пальцах.
– Не в родителях дело, – сказал он. – Я совершил несколько ошибок, Кел. Крупных ошибок.
– Тогда мы их исправим. Все можно исправить. Я тебе помогу.
Конор покачал головой.
– Знаешь, меня учили искусству войны. Тактика, стратегия, карты сражений и все такое. – Он умоляюще смотрел на Кела. – Я не могу победить то, что невозможно найти, что невозможно увидеть.
– Конор…
– Это мой город, – всхлипывал Конор. – Это мой город, правда, Кел? Кастеллан принадлежит мне.
Кел размышлял о том, смогут ли они выбраться из здания через черный ход. Нельзя было появляться в салоне, нельзя было, чтобы принца видели в таком состоянии. Особенно если он продолжит это бессвязное бормотание.
– Конор, – ласково сказал Кел, – ты пьян, вот и все. Ты – принц; Кастеллан принадлежит тебе. Его корабли и караваны принадлежат тебе. И его народ любит тебя. Ты видел это сегодня.
– Не… – медленно произнес Конор. – Не… весь народ.
Но Кел не успел спросить, что он имел в виду, – на лестнице послышались шаги. Это была Алис. Увидев Конора, она озабоченно нахмурилась, но, казалось, не была удивлена. Возможно, Фальконет ей все рассказал. Возможно, Конор уже был пьян, когда она уводила его наверх. Еще вчера Кел заговорил бы с ней о принце, но сейчас он не был уверен в том, что может доверять Алис.
Но он последовал за ней к черному ходу, где уже оказались приготовлены лошади. Хозяйка борделя извиняющимся тоном спросила, хорошо ли принц провел время в ее заведении. Кел подумал о встрече с Мерреном, и ему захотелось потребовать у нее ответов, но он лишь заверил Алис в том, что с принцем все в порядке. В конце концов, Конор был рядом. Он был сильно пьян, но все же кое-что соображал. Кел решил оставить вопросы при себе и холодно попрощался с женщиной, пока Конор забирался в седло, стараясь не потревожить раненую руку.
Келу уже много раз приходилось доставлять пьяного Конора домой, и он не сомневался в том, что сегодня все пройдет благополучно. Конор был искусным наездником, а Асти и Матикс знали дорогу во дворец. Они с Конором вернутся в свои апартаменты, лягут спать, а утром выпьют специального снадобья от похмелья, которое приготовит дон Валон; потом они отправятся на тренировку под неодобрительным взглядом Джоливета, затем к принцу придут с визитами аристократы… Словом, это будет обычный день.
Вспомнит ли Конор, как он поранил руку и что сказал Келу? Слова, которых Кел никогда не слышал от него: «Я совершил несколько ошибок, Кел. Крупных ошибок».
Другой голос заглушил слова Конора. «Вы не можете выбирать, что вам делать, куда идти. Вы не можете строить собственные планы. Уверен, не о такой жизни вы мечтали. Все мы когда-то были детьми, и у каждого ребенка есть мечты».
Нет, Король Старьевщиков – лжец. Преступник и лжец. Глупо вспоминать его болтовню. А Конор чего только не наговорит, когда напьется. Не надо придавать его словам большого значения.
Конор, который уехал вперед, крикнул Келу, чтобы тот пришпорил лошадь; они скакали по Дворцовой улице, дорога шла в гору. Кел заметил бумажную корону, запутавшуюся в поводьях Асти. Корона уже порвалась; разумеется, а как же иначе. Она же была ненастоящей.
Эпоха королей-чародеев была эпохой невиданного расцвета. Возникали крупные города, сверкавшие мрамором и позолотой. Короли и королевы строили для себя дворцы, павильоны и висячие сады, но возводили также и общественные здания – библиотеки, больницы, детские приюты и академии, где обучали магии.
Но только тем людям, которые посещали академии – а их число строго контролировалось, – было позволено заниматься Высокой Магией, требовавшей использования Слова. Низшая магия, которая обходилась без Слова, процветала среди простого народа, особенно в ней преуспели торговцы, которые совершали путешествия в далекие страны. Низшая магия использовала комбинации слов и цифр, выгравированных на амулетах, и короли-чародеи терпели ее только потому, что ее возможности были ограничены.
«Рассказы о королях-чародеях», Лаокант Аурус Иовит III
Глава 5
Как и предполагал Кел, день после посещения «Каравеллы» прошел без особенностей. Конор проснулся с жутким похмельем. Кел сходил на кухню за знаменитым средством дона Валона – отвратительной на вид смесью, содержавшей сырые яйца, красный перец, горячий уксус и некий тайный ингредиент, который повар отказывался называть. Проглотив снадобье, Конор прекратил жаловаться на головную боль и начал жаловаться на вкус напитка.
– Ты помнишь что-нибудь о прошлой ночи? – спросил Кел, когда Конор выполз из постели. – Помнишь, ты сказал мне, что
