когда вернулся Микаэль, я поставила перед ним определённую задачу. —
— Брат, мы должны провести настоящее расследование! — заявила очень серьезно. — По сути, я для этого в Академию и вернулась. Но теперь понимаю, что мои мысли и намерения у были какими-то детскими, незрелыми. Я готова была записать во враги всех подряд, при этом не разбираясь, что к чему. Более того, я поняла, что иногда наши глаза могут обманывать, потому что мы не видим человеческого сердца. Помнишь, мы намеревались создать организацию для помощи обездоленным в этой Академии? Думаю, об этом стоит подумать серьезнее…
Микаэль тоже задумался.
— Да я не против, — ответил он. — Я только «за». Но нам нужны соответствующие ресурсы. Считаю, что нам нужно пригласить мага, профессионала из соответствующей структуры. Но придется выдавать его за студента. Значит, нам нужен кто-то молодой.
— Это довольно сложно, — ответила я. — В бюро расследований вряд ли работают двадцатилетние парни.
— Но можно найти того, кто так выглядит, — засмеялся Микаэль. — Иногда маги неплохо сохраняются…
Я не разделила его веселья: была слишком задумчива.
— Еще нам нужно помещение и, конечно же, разрешение от ректора… — продолжила приглушенно. — Думаю, афишировать себя не будем, пусть слухи расползаются сами. Здесь с таким проблем точно нет. Кстати, можно создать корзинку для анонимных писем…
— И нас завалят лживыми историями, — скептически отозвался Микаэль. — Считаю, что объявлять о нашей деятельности нельзя. Надо сделать упор на положительный результат: помочь кому-то, например, и разговоры об этом помогут подтянуться тем, кто действительно нуждается в помощи.
Мне вдруг стало неуютно.
— А тебе не кажется, что это всё слишком сложно? Одно дело расследовать свой вопрос, который касается лично тебя, а другое дело — чужие.
— Да, но в этой академии всё как раз взаимосвязано, — возразил Микаэль. — Я тут краем уха слышал, что даже учителя участвуют в споре о том, будете вы встречаться с Эриком Фонтейном или нет.
— Что? — шокировано воскликнула я. — Да как такое возможно???
— Представь себе, сестрёнка! Кажется, это общество прогнило с головы…
Я нахмурилась. Почему-то вспомнилось странное выражение на лице ректора. Неужели и он тоже в этом участвует?
— Ладно, — произнесла напряженно. — Кажется, первым делом нам нужно понять, кто наш друг, а кто наш враг…
— Ты об Эрике? — уточнил проницательный брат. Я кивнула. В душе царил странный стыд.
— Да, о нём, — не стала отпираться. — И хотя в адекватном состоянии он не внушает доверия, но, думаю, вчера он был искренне искренен, и ему действительно жаль Веронику Шанти. Больше воевать с ним не стану. Но сближаться тоже желания никакого…
— Вот именно! Не вздумай сближаться! — ухмыльнулся Микаэль. — Ставки-то на это! Вам нельзя быть вместе! Это табу!
Я нахмурилась.
— Неужели ты тоже… поставил? — дикая догадка омрачила разум.
Парень вздернул вверх свою точеную бровь.
— А то! Я своего не упущу!
Это был шок.
— Микаэль, как ты мог?
— Ну а что? Чтобы узнать все подноготное этого места, нужно стать его частью, — произнес он, и вдруг я поняла, что он совершенно прав. Всё это время я сторонилась окружающих, показывала своё безразличие, отворачивалась, по сути, действовала несколько импульсивно. И чего я добилась? Сблизилась только с Вандой, но не узнала ничего о произошедшем со мной в прошлом. А еще попалась в чужую ловушку. Значит, я действую неправильно! Кажется, сегодня день откровений…
— Хорошо. Отлично! — задорно ответила я. — Тогда я тоже желаю сделать ставку.
— Что? — лицо Микаэла вытянулось. — На саму себя, что ли?
— Ну а почему нет? — я улыбнулась совершенно искренне. — Ты прав. Я начну играть по местным правилам, а потом мы эти правила разрушим.
Брат тоже улыбнулся, и на его щеке показалась очаровательная ямочка.
— Ты мой герой, сестра, — ответил он.
— Не выдумай, — ответила я. — От героя слышу…
И на душе стало намного легче.
На следующий же день я начала осуществлять свой новый план. Во-первых, с этого дня стала улыбаться своим однокурсникам, чем вызвала невероятное изумление окружающих. Кто-то в ответ презрительно отворачивался в своей обиде на моё прошлое отчуждение, а кто-то воспрянул духом. Некоторые девчонки робко подошли, чтобы поздороваться поближе. Предложили вместе пообедать в столовой. Я сперва думала отказаться, а потом всё-таки согласилась. Вливаться так вливаться. Парням, конечно, я не зубоскалила, но старалась держать на лице максимально мягкое, приветливое выражение. У меня отлично получалось.
Поняла, что управлять своей мимикой — это действительно здорово. Жаль, что я не умела этого раньше, когда была Вероникой Шанти. Однако всё моё авторское мастерство слетело, когда я неожиданно в коридоре нос к носу столкнулась с Эриком Фонтейном. Это произошло столь нелепо, что я едва не вскрикнула. Он тоже столкновения не ожидал. Несознательно схватил меня за плечо, чтобы поддержать. Начал извиняться, а потом увидел, кто перед ним, и замер. Его лицо побледнело, а в глубине зеленых глаз вспыхнул лёгкий испуг.
Я затаила дыхание. Никогда ещё не видела на лице Эрика столь беспомощного выражения. Что это? Ах да, кажется, он что-то запомнил из прошедшей ночи.
Извиняться парень не стал. Похоже, ему было невыносимо стыдно. Отпустил мою руку, совершил легкий поклон и поспешно удалился.
О нашей встрече я думала весь оставшийся день до самого обеда. В обед действительно пошла в столовую с девушками. Не знаю, как так получилось, но уже через пять минут я сидела рядом с Лаурой.
За общим столом компания девчонок была веселой. Все подглядывали на меня с интересом. Я впервые посетила столовую за много недель.
А на Лауре лица не было. Она казалась очень бледной. Похоже, мое появление все-таки серьезно выбило ее из колеи.
Я принялась есть, особо не участвуя в разговорах. Кстати, после того, как я попала к настоящему отцу, мне пришлось пережить некую пытку обучения этикету. Поэтому теперь я вела себя за столом намного более чопорно, чем раньше, и это уже стало привычкой. Не знаю, этот ли факт повлиял на Лауру или какой другой, но к концу обеда она явно расслабилась. Во глазах ее я заметила определенное облегчение.
'Неужели? — удивилась я. — Она типа убедилась, что я не Вероника Шанти? Ну-ну. Чего же ты так боишься, Лаура? Что же тебя так тревожит? Не думаю, что ты веришь в призраков. Тогда в чем дело?"
Эти мысли так захватили, что я не удержалась, наклонилась к ней поближе и спросила:
— Я слышала, что ты дружила с девушкой, которая очень на меня похожа. Покажешь мне ее комнату?
Ужас в глазах Лауры доказал, что я нащупала в бывшей подруге непонятное слабое место…
