строя?
Голова у Листа заболела еще сильнее. Зачем подкидывать идеи?
— Могли, — согласился Райнер, и, поймав недовольный взгляд Листа, добавил: — Не смотри на меня так, моя защита не идеальна, не бывает идеальной защиты. Только я не могу понять: зачем? Вряд ли я мог бы сделать защиту лучше, чем Увар, а бороться с тенями вы куда большие мастера, чем я.
— Видимо поэтому и использовали дротик. Мне кажется, мы теряем время, — Люциан уже шагнул к двери, но Тим его остановил.
Райнер усмехнулся, наблюдая за ними, отступил подальше от двери, но промолчал.
— Я все еще тебя подозреваю, — сказал Лист. — Сегодня останься здесь. И завтра тоже. Наверняка люди видели, как мы уходили. Пусть настоящие виновники думают, что мы все свалили на тебя.
— А то, что моя репутация пострадает, тебя не волнует? — насмешливо улыбнулся Райнер, — впрочем, я все равно хочу спать. Но знай, Листрат, если я преступлю закон, то буду готов за это ответить. Я клянусь тебе, что никогда не стану действовать против наших королев, и уж тем более пытаться их убить.
— Я не верю клятвам.
— Магическим стоило бы.
В ответ Лист лишь пожал плечами.
Лист потратил весь оставшийся вечер, раздавая поручения. Проверить список магов, аптекарей, проследить за некоторыми, всех стражников проинструктировать насчет сфер, присмотреться к иностранцам. Голова раскалывалась от задач и предположений. Большой город, да еще порт. Как учесть все? И как доверять Райнеру? Ему приходилось раз за разом повторять себе, что это старые раны и не более того. История про сон странная, но он оставил Урса караулить. Райнер действительно снова лег спать.
Лист не переставал удивляться, что его слушают. Он не входил в малый совет, не имел конкретной должности в замке или городе. Его отряд был создан для конкретной цели и поиск тех, кто хочет убить королев точно не входил в его задачи. Но, похоже, от его имени в кои-то веки вышел прок.
Листу не хотелось возвращаться в зал торжеств. Не хотел провоцировать новые разговоры. И только мысль, что убийца может быть среди гостей, заставила его спустился туда. Если снова используют сферу с тенью, то мало у кого найдется оружие способное ее уничтожить.
Зал торжеств вызывал у него не самые теплые воспоминания. Именно в этом месте он впервые ощутил, какая пропасть разделяет его и Беллу.
То как она красива, он тоже впервые заметил именно в этом зале.
И как много лет назад, сегодня он тоже никого не интересовал. Мельком видел Дэйву, казавшуюся пьяной, но уверенно крутящуюся в танце с мало знакомым ему магом. Видел прямую, как стержень Литу, которая говорила с другим магом, кажется, из делегации лавирских принцев. В зале вообще было много магов. Как будто все, имевшие дар, непременно попадали в совет. Лист даже попытался вспомнить, знает ли он магов вне семей совета. На ум пришел только Тим, который имел немногим больше умений, чем сам Лист, и магом себя не считал.
В этот момент он, как никогда остро ощущал отсутствие Эдгара. Тот любил шутить над магами и всегда знал, как поднять настроение.
Если бы Эд был жив, все было бы иначе. Сестры остались бы свободны. Пропасть между лучшим другом будущего короля и не наследной принцессой казалась значительно меньше, чем пропасть между простым воином и королевой.
Листу становилось противно от самого себя, когда такие мысли лезли в голову, но поделать с этим ничего не мог.
Он смотрел на Беллу и не узнавал ее. Не узнавал уже несколько недель. Она была рядом, и в тоже время была очень далеко. Сначала она скорбела, затем влилась в дела государства. И вот теперь она весело болтала с тремя лавирскими принцами. Кокетливо поворачивала голову, и в ее волосах плясали всполохи огня. Лист заворожено смотрел, как она подносила бокал к губам, и делала совсем маленькие глотки, растягивая паузы. Он встал у стены, спрятавшись за высоким угощением, стараясь не привлекать внимания. Не слышал разговора, но видел, как Белла улыбается и смеется. То была не знакомая ему Белла, женственная, аккуратная, подстраивающаяся под собеседников.
Он пытался придумать повод, чтобы подойти к ней. Увести ее от этих хищных взглядов, но не решался и надеялся, что это сделают за него.
Особенно неприятным казался старший принц, с переломанным носом, вроде его звали Энзо. Он буквально пожирал Беллу взглядом, позволял себе наклоняться к ее уху и что-то шептать. Она всякий раз улыбалась и отвечала со своей типичной ухмылкой, которую принц наверняка принимал за искреннюю.
Официант предложил Листу бокал вина. Он выпил его залпом и взял еще. И раздраженно стукнул себя по лбу — Каллистрат, тебе сегодня еще работать!
Снова заныл затылок. Он что-то упускает, понять бы что.
Выпил еще, и рассмеялся. Как же! Шел на праздник, надеясь присмотреться к людям, увидеть нехорошие, неправильные взгляды, неуместную нервозность — что угодно, выдающее предателя, того кто желает королевам смерти. А в итоге прячется и следит за Беллой.
На улице начинался праздничный салют, и все потянулись к выходу на широкий балкон. Энзо попытался взять Беллу под руку, но она мягко отстранилась и пошла на балкон одна.
Лист быстро нагнал ее. Не зная, что сказать, встал позади, сомневаясь, что она его заметила. Но Белла подняла глаза к небу и, так чтобы слышал только он, сказала:
— Мне не хватает тебя сегодня.
— Я пытаюсь разобраться…
— Не смей винить себя! Никто не мог предугадать нападение.
— Я найду тех, кто это сделал, — пообещал Лист и, позволив себе неслыханную дерзость, поцеловал ее в шею. Не смотря на то, что рядом были другие люди!
Ее плечи дернулись от легкого смешка.
— Побудь со мной еще немного, — она поймала его за руку, не позволяя уйти пока не закончился салют.
Глава 16. Пустые разговоры
23.09
Синяя луна — полнолуние
Красная луна — растет
Желтая луна — убывает
В зале торжеств было слишком много людей и так мало искренних эмоций. Лита чувствовала, как напряжена Белла, но та взглядом запретила подходить и фальшиво смеялась. Она взяла на себя лавирских принцев, так некстати свалившихся на их голову, и Лита была ей благодарна.
Лита видела, как испугана и вместе с тем в восторге Дэйва, но Лита отвлеклась на дракона на стене, и теперь Дэйва слишком обижена, чтобы задавать вопросы. Раньше Лита не видела этой росписи на стене, и теперь
