1990
Репортаж четырнадцатый. ЗАСЕКРЕЧЕННАЯ ВСТРЕЧА
Короткая информация в «Литературной России» от 10 августа сообщила о встрече члена Политбюро ЦК КПСС, Первого секретаря ЦК Компартии РСФСР Ивана Кузьмича Полозкова с группой российских писателей, редакторов газет и журналов. «Мертвый сезон» в общении московской писательской братии (Центральный дом литераторов на ремонте, да и время отпускное) предлагал единственную возможность узнать подробности этой встречи: обзвонить знакомых, работающих в толстых и тонких литературных журналах. Десяток звонков не дал никакого результата: никто ничего не знал, да и новость эту впервые услышали от меня. А один не без ехидства спросил:
— И ты еще читаешь эту газету?
— Да нет, — говорю, — не читаю. Просто стоял в очереди в Книжной лавке (это у нас такой книжный магазин для писателей, и по вторникам и пятницам туда завозят новые книги, причем всегда что-либо стоящее в небольшом количестве, и может на твою долю не хватить, если загодя не займешь очередь).
Так вот, в этой очереди мне кто-то и дал полистать «Лит-россию»… Кстати, я тут же опросил стоявших рядом писателей — кто что знает о встрече с Полозковым. Все впервые слышали об этом. А в такой очереди, как писательская в Книжную лавку, узнаешь иногда и более недоступную информацию, чем эта. Но на сей раз — полное неведение.
— Да кого это сейчас может волновать? — ответил очередной знакомый литератор на мой вопрос и тем самым охладил мою любознательность. Но последняя все-таки успокоилась не окончательно и подтолкнула меня набрать номер телефона Александра Андреевича Проханова (его фамилия упоминалась среди участников встречи с Полозковым). На мой вежливый вопрос — не мог бы он дать небольшое интервью для радиостанции «Свобода», Александр Андреевич так же вежливо ответил отказом.
Все это навело меня на такие размышления. А может быть, состоявшийся «обмен мнениями» на этой встрече «заслуживает» информацию того объема, какой выделила «Литроссия»? И может быть, действительно (как сказал один из опрошенных мною писателей, нелестно отзываясь об участниках встречи), все, что могли, они уже сказали и ничего нового от них ждать не приходится? В этом замечании есть свой резон. Что скажут Михалков, Бондарев, Байгушев, Дорошенко, Зимин, Исаев, Ларионов, В. Марченко, Прокушев, Проханов, Салуцкий, Сафонов, Фомичев, Хохлов, Шавкута (перечисляю фамилии в том порядке, в каком они приведены в «Литроссии») — что скажут они по поводу, как говорится, животрепещущих вопросов сегодняшнего дня, можно предположить с достаточной степенью достоверности. Ну а раз так, то и отдавать целые полосы газеты на такую дискуссию — не обязательно.
И все-таки — о чем шла речь на той встрече? Заметка о ней названа «В поисках ответов». На какие же вопросы искали ответы писатели в беседе с Полозковым? С перечня этих вопросов начинается информация в «Литроссии»: «Перестройка — это продолжение социализма или попытка повернуть вспять, к капитализму? Медлительность и хроническое опаздывание — наследственная болезнь компартии или издержки роста? Может ли партия прожить без привлечения интеллектуалов? Как понимать патриотизм? Не пора ли прекратить оправдываться и каяться, а выдвинуть новые, привлекательные лозунги, отвечающие чаяниям масс?»
Вот о чем шла беседа. И разве трудно предположить, что ответил любой из перечисленных писателей, скажем, на вопрос, «может ли партия прожить без привлечения интеллектуалов?» или, скажем, «как понимать патриотизм?». На последний вопрос, думается, наши патриоты дали Полозкову вполне исчерпывающий ответ.
Приведу еще несколько мест из этой заметки. Например, такое: «Писатели решительно поддержали образование Компартии РСФСР, проявили интерес к ходу подготовки второго этапа ее учредительного съезда».
Итак, «писатели решительно поддержали» образование Компартии РСФСР, Несмотря на то, что партийная конференция не имела полномочий от первичных партийных организаций для преобразования ее в Учредительный съезд. «Выход за пределы полномочий есть не что иное, как узурпация власти», — так прокомментировал данный ход событий известный правовед, член-корреспондент Академий наук СССР Сергей Алексеев. Но писатели, беседовавшие с Полозковым, такую точку зрения интеллектуала явно проигнорировали, как бы попутно, без обиняков отвечая и еще на один вопрос этой встречи («может ли партия прожить без привлечения интеллектуалов?»)…
Приведу еще один отрывок из заметки в «Литроссии»: «На встрече прозвучала мысль о том, что созданная партия становится как бы оппозиционной. Но многие с этим не согласились, полагая, что партия никуда не отступала, не стала застенчивой».
Прерву цитату. «Партия никуда не отступала, не стала застенчивой», — тут наверняка имеется в виду выдвижение Егора Кузьмича Лигачева на пост помощника Генсека… Это во-первых. Ну, а во-вторых… узурпация власти и застенчивость — вещи явно несовместимые.
Цитирую дальше: «И это тем более не произойдет (то есть партия никуда не отступит, не станет застенчивой. — И. К.), если партия возьмет на себя ответственность за жизнь народную, уйдет от стереотипов, откажется от абстрактной теории, а поставит во главу угла конкретную заботу о конкретных людях».
Как тут не вспомнить: избави, Господи, меня от друзей моих, а от врагов я сам избавлюсь…
А может быть, сегодня все-таки надо спросить народ: желает ли он, чтобы партия брала на себя ответственность за его жизнь? По заявлению, например, шахтерских стачечных комитетов, да и съезда шахтеров тоже, абсолютно ясно, что народ — в данном случае шахтеры — этого вовсе не желают. И только полным отсутствием нравственных критериев можно объяснить упорное навязывание коммунистической партией своей заботы о народе, доведенном не кем иным как «руководящей и направляющей силой» до сегодняшнего обнищания.
Месяца два тому назад «Комсомолка» напечатала сатирический рисунок: две книги, на одной написано «Планы партии», на другой, лежащей в стороне от первой, написано «Планы народа». В этой шутке, думается, не доля правды, а все ее сто процентов.
«Поверх барьеров» 15.08.90
Чтение четырнадцатое. СТАРАЯ ДАМА
Из цикла «Руины»
Если нам придется уйти — мы уйдем, хлопнув дверью.
Л. Троцкий
Старая дама с испачканным прошлым,роль классной дамы себе приписав,стала с годами всевластной, вельможной,грозной начетчицей нравов и прав.Ах, как не хочется знать в настоящемпро уголовные в прошлом дела,как с беспринципностью девки гулящейты на бандитские деньги жила.Как, приласкав джентльменов удачипосле налета на банковский сейф,их бандитизму в восторге телячьемстряпала ты героический шлейф.Видно, отсюда твой почерк бандитский,вновь оживающий в смутные дни,лишь затуманенный иезуитскив блеяньях полублатной болтовни.Тайна, скрываемая годами,выдала суть бонапартов твоих.…Многого можно добиться штыками,только сидеть неуютно на них.Делая вид, что сиденье удобно,ты продолжаешь царить на штыках,лишь огрызаясь утробно и злобно,чувствуя свой неминуемый крах.Видно, в крови у дряхлеющей дамыпринципы, ради которых смелейможно идти на кровавые драмы,в них подставляя — как пешки — людей.Если растущее к ней недоверьевсе же заставит уйти на покой,то не уйдет ли она, хлопнув дверью,как обещала еще молодой?Ведь по ее, по вельможному праву,здравому смыслу всегда вопреки,как только что-нибудь ей не по нраву,тут же пускаются в ход кулаки.
1989
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
