Лин протанцевали треков пять, пока обе не запыхались. Моя голова немного кружилась, но на ногах я стояла уверенно. Лин предложила сходить в туалет. Это было кстати, потому что я хотела по-маленькому, да и макияж поправить не лишним будет.
Спустив воду, я вышла из кабинки и встала возле Лин, чтобы вымыть руки. Подруга красила губы.
‒ Я это уже говорила, но правда – здорово, что ты мне встретилась, ‒ бросив взгляд на мое отражение, сказала она. ‒ Амелия и Ди Ди такие тупые и скучные, жуть просто.
Видимо, она говорила о девушках из своей компании.
Я согласилась, что это удача для нас обеих. После потери Рины мне не пришлось пить в одиночестве.
Приблизив лицо к зеркалу, я несколько раз провела помадой по губам. Мои глаза помутнели, и я решила, что пить уже достаточно, иначе будет перебор.
Отправив помаду обратно в сумочку, я заметила, как Лин открыла небольшой стеклянный пузырек, содержимое которого я могла определить с первого раза. Воспользовавшись ногтем на мизинце, девушка втянула кокаин сначала одной ноздрей, затем второй, после чего вытерла следы порошка под носом.
‒ Хочешь попробовать? – предложила она так, будто это был не кокс, а печенька.
‒ Я пробовала, когда-то давно, ‒ призналась я. ‒ Но сейчас я не принимаю.
Мне не хотелось, чтобы Лин думала, будто я осуждаю ее. К тому же это было не так. Когда я жила в Лос-Анджелесе, ни одна вечеринка не обходилась без кокса. Про вещи посерьезней и говорить не стоит.
‒ Да и я не принимаю, только по особым случаям для настроения, ‒ дернула плечом Лин. ‒ Возьми, ‒ она протянула мне пузырек, ‒ товар высшего качества. Можешь мне поверить.
ГЛАВА 20
Это была катастрофа.
Мой вид. Мое состояние. Мое положение, в конце концов.
Семь пропущенных звонков от Коула. Пять гневных сообщений. И одно довольно пугающее от Рины: «Коул только что был здесь. Он пришел в ярость, не обнаружив тебя дома. Не знаю, где ты и надеюсь, что ты в порядке, но позвони ему как можно скорей».
Боже, надо же было так влипнуть!
Отложив мобильный на стойку раковины, я уставилась на свое отражение. Дерьмо! Видок как у ходячей атомной войны. Если не знать, можно подумать, будто я неделю без продыху тусовалась на вечеринке. Мои ощущения именно такими и были.
Поморщившись, я приблизилась ближе к зеркалу, с отвращением рассматривая вскочивший на подбородке воспаленный прыщ. Да, это именно то, чего мне не хватало в дополнение к спутанному гнезду на голове вместо волос, размазанной туши и губной помаде. Надо как-то привести себя в порядок и подумать о том, как буду объясняться с Коулом.
Рина сказала, что он в ярости. Но насколько сильной? По шкале от одного до десяти?
Голова запульсировала новым приступом боли, заставив забыть и о Коуле, и о его настроении по поводу меня. Зажмурившись, я покрепче схватилась за гранитную стойку, чтобы не упасть на ослабевших ногах. Когда приступ прошел, я открыла кран и плеснула в лицо холодной воды. Меня подташнивало, хотя уверена, что ночью меня уже рвало. В этой ванной комнате. А муж Линсей придерживал мне волосы.
Я раскрыла глаза и медленно, боясь вызвать новый приступ головной боли, повернулась в сторону унитаза. Обрывки воспоминаний один за другим складывались в цельную картинку. Вот я едва не падаю над унитазом, ударяясь коленями о плиточный пол – не удивительно, что они у меня болят – и меня выворачивает, а мужские руки отводят волосы от моего лица. Ладонь чужого мужчины гладит меня по спине, он что-то бормочет успокаивающее.
Далее – провал. Наверное, я отключилась. Рядом с незнакомым мужчиной. Где в это время была Линсей? И каким образом я попала в кровать, в которой проснулась сегодня утром?
Черт, надеюсь, между мной и Итаном Марином ничего не произошло, потому что это будет полный трындец. Нет, Харли, ты не могла так облажаться. Да, ты накосячила прошлым вечером, но ты не спала с чужим мужем.
Ведь не спала же?
Мое отражение смотрело на меня с паникой в глазах. Я не могла быть ни в чем уверенной, и если что-то было после того, как я отрубилась, не было гарантии, что он ничего не сделал. А может, я потом пришла в себя и позволила Итану трахнуть себя, а теперь просто этого не помню?
Когда пятнадцать минут назад я очнулась в незнакомой комнате, в кровати под одеялом, то была одета. На мне было мое платье и что немаловажно – трусы оказались на месте. Это было слабое утешение, но все же говорило в пользу о том, что у меня не было секса, которого не должно было быть. Если только затем он меня не одел. Но стал бы он это делать? Мне казалось маловероятно.
«Возьми себя в руки, Харли!» ‒ велела я себе. Для начала надо позвонить Коулу и сказать, что я в порядке. Хотя это и спорный вопрос. Но звонить ему у меня не хватило духу, поэтому, поколебавшись, я чиркнула пару строк о том, что со мной все хорошо и я у подруги, которую встретила в клубе. Пообещав ему перезвонить позже, я вышла из ванной, и, встав посреди комнаты, стала думать, как быть дальше.
Мне было немного страшно выходить из комнаты. Я не могла знать, что ожидает меня там, за дверью. Встреча с мужчиной, которого я практически не знала, но очень может быть успела познать в библейском смысле? Или с его женой, которая теперь ненавидит меня и попытается убить?
Решаясь, что делать, я прислушалась, пытаясь услышать голоса в доме, но все было тихо. Что, если дома никого нет, и я смогу уйти незамеченной? Правда, тогда я не узнаю, что случилось после того, как я оказалась дома у Маринов, а я все же хотела выяснить правду.
Стараясь не создавать шума, я приоткрыла дверь и прежде чем выйти, высунула голову в коридор. Пусто. Поблизости никого не было. Держа свои босоножки в
