Но, нет, не вломился. Дождался. И хотя хмурился, раздраженным от нетерпения не выглядел.
Я уставилась на него, пытаясь сообразить, как начать (не знаю, отчего решила, что это должна быть я), но ничего не было.
Извиниться еще раз? Нет, да и не думаю, что это то, чего он хотел.
Я засунула руки в задние карманы шорт и переступила с ноги на ногу.
‒ Не против, если я сделаю кофе?
Я как, могла, оттягивала неприятный разговор.
‒ Нет.
Коул мотнул головой, и его брови еще глубже сошлись на переносице. От меня не укрылось, как он вновь взглянул на мои колени. Наверное, оценивал, могла ли я стереть их, пока отсасывала какому-нибудь мужику в клубе.
Интересно, он спросит?
Я зашла за стойку, что отделяла кухню от гостиной. Набрала воды в кувшин, сменила фильтр, насыпала кофе. Не оглядывалась, но чувствовала этот ощупывающий взгляд между лопатками.
Почему меня так задевало, что он надумал самые худшие вещи? Разве у него не было оснований? Я пропала, всю ночь не отвечала на его звонки, и он знает, что я здорово набралась накануне. Он и не должен верить мне всецело. Но, тем ни менее, я была задета и обижена, ведь он усомнился в моей верности.
Я бы хотела сказать, что во всех своих предыдущих отношениях не изменяла мужчинам, с которыми была. Но я бы солгала. Я изменяла. Я спала с женатыми и парнями, у которых были подружки. Мне изменяли, в конце концов.
Но все то было… Теперь кажется так давно, может даже не со мной. Не совсем той, кто я сейчас. Потому что мне хочется верить, что с ним я становлюсь лучше. Наверное, так действует на людей любовь.
‒ Ты трахалась с кем-то этой ночью?
Жесткий, прицельный вопрос Коула выстрелил мне в затылок. Кажется, я даже вздрогнула. Ну, я ждала чего-то подобного. Может не в таком оттенке, но ждала.
Я обернулась, встретив темный, требовательный взгляд. Пришло время неудобных ответов. По всей видимости, вопросы неудобства у него не вызывали.
‒ А ты поверишь мне, если я скажу нет?
Господи, не знаю, почему просто не ответила: «Нет, Коул, ни с кем». Это была чистая правда! Так почему я не сделала этого? Взыгравшее самолюбие и обида, подозреваю.
‒ А у меня есть основания не верить, Харли? – Он выгнул темную бровь, лицо приняло слегка скептическое выражение. Будто он уже знал ответ, знал все мои секреты, но по какой-то причине хотел со мной поиграть. Кот, который решил позабавиться с мышью перед тем, как ее съесть.
Мне захотелось его ударить. А еще я подумала, какой же он красивый. Так некстати подумала.
‒ Знаешь, я не стану умолять тебя мне поверить. ‒ Я покачала головой – пусть не строит иллюзий, что я буду всячески цепляться за него, пытаясь вернуть себе его милость. Не стану. Правила изменились. И он с этим согласился. ‒ Но у меня никого не было этой ночью. ‒ Я пожала плечом, не зная, что еще сказать, чтобы это не выглядело как оправдание.
‒ Мне стоило догадаться, что с тобой будут проблемы, ‒ угрюмо пробормотал Коул. ‒ Ты слишком молода, легкомысленна. ‒ Он махнул рукой в мою сторону, словно обвиняя меня в моем возрасте.
Я моргнула в недоумении: это было что-то новое. Раньше его мой возраст не волновал.
‒ Что не так с моим возрастом? С каких пор это стало проблемой?
Я вышла из-за стойки, скрестив руки на груди.
‒ Молодости свойственна глупость, Харли. ‒ Кажется, он ничуть не сомневался в своих словах. ‒ Ты еще не можешь оценить своего везения. Ты хотя бы понимаешь, сколько женщин хотели бы оказаться на твоем месте?
Он сложил руки на поясе, глядя на меня с высоты своего роста. Весь такой небожитель, снизошедший до простой смертной. Может так это и было каком-то смысле.
Поправка: я хотела его не просто ударить, а вмазать со всей силы. Чтобы пошатнуть эту его сраную самоуверенность!
‒ Извини, что сразу по достоинству не оценила своего везения, ‒ развела я руками. Из меня вырвался смешок, и я закусила губу. Это происходило на самом деле?
Пусть бы лучше думал, что я ему изменила.
‒ Может тогда тебе лучше найти ту, кто сразу поймет, какое счастье попало ей в руки? – предложила я, за дерзкими словами пряча боль.
Коул кивнул:
‒ Да, наверное, так и надо поступить.
Мы глядели друг на друга, как два соперника, задача которых, ударить, задеть побольнее. Даже если он сказал это под влиянием эмоций, это не делало его меньшим мудаком, чем он был в этот момент.
‒ Дело не в том, что я заставила тебя поволноваться? Или не потому, что доставила неудобство, вынудив искать меня. Ты просто не хочешь быть со мной? – Я так не хотела, но мой голос все равно надломился, дрогнул и предал меня. ‒ Тебе просто нужен повод, да?
Я неловко обхватила себя руками и сделала попытку улыбнуться. Не потому, что хотела улыбаться, а потому, что не хотела плакать. Но едва ли это была улыбка – мои лицевые мышцы дернулись, и я поджала губы. Держалась я неважно. Заплакать – последнее дело.
Коул чертыхнулся. Хмурые складки у него на лбу разгладились, в глазах отразилось что-то, что я приняла за сожаление. Он шагнул ко мне. И вот он так близко, сильная ладонь лежит у меня на затылке. Наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.
‒ Я хочу знать, что ты в безопасности и еще, что могу рассчитывать на честность, ‒ прошептал он, не скрывая эмоций. ‒ Это все, о чем я прошу, Харли. ‒ Коул немного отстранился, глядя мне в глаза. Сейчас почти мягко, с теплом.
Я была немного – или много – потрясена. Он и правда беспокоился обо мне.
‒ Я не знал, где ты, что с тобой и то, как я себя из-за этого чувствовал… Харли, это было паршиво.
Это
