Я растерянно смотрела на него и боялась пошевелиться. Он сердится?
— Олив, — пробормотала я дрожащим голосом, — я… неприятен тебе?..
Он резко вскинул голову и посмотрел на меня таким удивленно-болезненным взглядом, что я смутилась еще больше.
— Нет, Алекс… — живо запротестовал он. — Дело не в тебе. Дело во мне. Я… опасен для тебя! Я хочу, но не могу находиться рядом!
Я не понимала, о чем он вообще говорит, но меня вдруг наполнила такая боль, словно он ускользал из моей жизни, угрожая покинуть меня навсегда.
Я бросилась ему в объятия и со слезами прошептала.
— Не гони меня! Прошу тебя! Я не смогу жить без тебя! — я судорожно сглотнула. — Я люблю тебя, Олив! Я так сильно тебя люблю!!!
Я знала, что мне нельзя говорить так открыто. В моих словах отчетливо скользила вовсе не братская любовь, но в этот момент я не могла иначе. Это был риск, это было опасно, но сил остановиться не было. Я приподнялась и посмотрела в его бледное лицо, сияющее в полумраке ночи, и увидела в нем такие же чувства. Олив пытался сдержать их, боролся с собой, а я… поддалась моменту. Потянула руки к его шее, обвила ее и прильнула к его губам.
Олив был неподвижен всего несколько мгновений, а потом… просто взорвался! Он со стоном обнял меня и принялся целовать так неистово, что от нас в прямом смысле полетели искры. Его губы ласкали мой рот с такой жаждой, что у меня совершенно не стало сил. Он прижимал меня так крепко, что я едва могла дышать. Я зарывалась пальцами в его волосы, поглаживала шею и тоже ласкала его губы.
— Олив! Прошу тебя, не убегай от меня! — прошептала я, когда он на мгновение оторвался от меня. — Я люблю тебя! Мое сердце принадлежит только тебе!
Нас окутали магические феромоны — обоюдные, мощные — и окружающий мир просто перестал существовать. Олив целовал мое лицо, шею, скользил руками по талии, ловил мое дыхание и снова обрушивался на губы…
— Я тоже безумствую, Алекс, — шептал он. — Я так жажду тебя! У меня уже нет сил бороться с этим… Я люблю тебя…
И снова горячие поцелуи, прерывистое дыхание, нежные слова…
А еще чувство счастья. Чувство, что все стало на свои места. Чувство, что только так и должно быть…
Наконец, Олив остановился. Он тяжело дышал и попытался присесть ровно. Я поняла, что сейчас наступил момент, от которого зависит наше будущее. Что решит Олив? О чем он подумает теперь?
Мне стало страшно. Решится ли он любить собственного брата? Если же нет, оставит ли он меня в живых, если я признаюсь, что я — не Алекс, а женщина-иномирянка???
— Алекс, — наконец, проговорил Олив слабым, растерянным голосом. — Я… полностью опустошен. Мы не можем… любить друг друга ТАК… — он замолчал, а потом тихо продолжил. — Но я не могу не любить тебя! Я должен умереть, чтобы перестать любить тебя!..
На щеке его заблестела серебряная слеза, и я поняла, как велико его отчаяние. Что же мне делать??? Сказать ему правду? Сказать, что я женщина, и что наши чувства не противоестественны? Но… поверит ли он тому, что я не виновна в исчезновении его брата? Сможет ли он любить меня, узнав, что я вовсе не Алекс и не имею к нему никакого отношения???
— Олив, — пробормотала я, протягивая к нему руку и касаясь его ладони. — Я…
А он вдруг импульсивно схватил ее и прижал к своим губам, как я когда-то…
У меня слова застряли в горле, на глаза тоже навернулись слезы. Мне страшно! Страшно, что он отвергнет меня! Страшно, что он возненавидит меня за все!
Увидев мои слезы, Олив тут же поспешил меня обнять. Обнял, потом снова опустился к губам. Начал целовать теперь уже нежно, ласково…
— Алекс… А может, я все-таки могу… любить тебя? — прошептал он с какой-то отчаянной надеждой. — Может, есть что-то, чего мы с тобой не знаем, и высшие силы, которые дали эту любовь, не ошиблись? Может… случаются чудеса?..
Снова нежные прикосновения, ласковость поцелуев, скольжение по коже…
Время словно остановилось, но я поняла главное: Олив не отверг меня даже в личине Алекса. Он… готов надеяться и быть со мной!..
Вдруг над нашими головами раздался странный угрожающий свист, и разум пронзило дикой, неестественной мукой. Мы с Оливом схватились за уши, пытаясь скрыться от этого ужасного звука, который, казалось, выворачивал внутренности наизнанку, но были бессильны перед ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Еще через несколько мгновений я поняла, что начинаю погружаться в какой-то омут. Где-то краем сознания я еще пыталась держаться и в последний момент прошептала сама в себе: «Браслет! Помоги!».
Потом вспышка света, и на меня обрушилось абсолютное беспамятство!
«Этого не может быть!!!»
«Этого не может быть!!!»
Фаггор медленно спускается по каменной лестнице, стряхивая паутину с пальцев и скептически оглядывая мрачное затхлое помещение темницы.
— Как давно здесь проводилась уборка? — суровый вопрос обращен к начальнику стражи герцога Бланширского.
— Темница пустует уже пять лет, генерал! — чеканно отвечает воин, а Фаггор со вздохом указывает на одну из самых больших клеток и говорит:
— Приведите этот угол в порядок и принесите сюда койку и стол.
Когда начальник стражи уходит, Фаггор подзывает к себе своего помощника и говорит.
— Шпиона принесете сюда тайно. Следите, чтобы информация не просочилась. Для всех остальных — принц Алекс болен и отлеживается в комнате.
— Слушаюсь, генерал! — салютует помощник и уходит.
Тогда Фаггор подзывает другого и приглушенно спрашивает:
— Удалось ли задействовать портальный артефакт?
— Да, генерал, но он нестабилен. Советую отправить наследного принца как можно скорее!
— Ладно, — кивает Фаггор, — действуйте. Когда принц Оливентиус окажется во дворце?
— Через полчаса будет там, — отчитывается воин и тут же уходит, спеша закончить телепортационное перемещение Олива назад в столицу.
Фаггор выходит из темницы и останавливается прямо посреди темничного двора. Все здесь запущено, сквозь брусчатку пробиваются кустики травы, ограждения изломаны: похоже в замке герцога Бланширского давно не наблюдалось преступников! Но теперь есть один — коварный и сильный маг, сумевший-таки ввергнуть наследного принца — чудесного военачальника, гениального стратега и мужественного воина — в невероятную позорную и безумную связь!
Вчера его люди сообщили, что лже-Алекс резко выскочил из своих покоев и удивительно быстро, с запредельной легкостью переместился в сад. Телепортация! Только самые сильные маги способны на такое, да и то — это отнимает у них больше половины сил! А этот даже не поморщился.
Фаггор нашел его в саду. Увидев, что наследный принц полулежит на земле, и на его теле видны следы крови, а шпион в это время сидит рядом, генерал уже было хотел ринуться на помощь, но… его остановило собственное чутье. Он дал знак воинам принести ментальный артефакт Гнева — тайное и очень мощное орудие королевства Андрагон — а сам начал внимательно прислушиваться.
Его лицо покраснело, когда он услышал трепетные признания в любви, а потом и вовсе стало пунцовым, когда принцы соединились в страстном поцелуе, причем Олив так сильно полыхал любовными феромонами, что достало даже до Фаггора, заставив его всего сжаться и судорожно вздохнуть от сладостного желания, прокатившегося по телу. Оставшиеся приближенные воины стыдливо опустили глаза, кто-то не смог сдержать улыбки, но быстро спрятал ее в темноте, а горе-влюбленные еще некоторое время оглашали сад тихими страстными вздохами и шепотом любовных признаний.
Артефакт несли довольно долго, и генерал начал раздражаться. Ему уже было невыносимо смотреть на дикий позор своего сюзерена, поэтому, как только огненно-красный кристалл попал к нему в руки, Фаггор тут же запустил его, направив всю энергию поражения на наследного принца и его коварного бесстыдного соблазнителя.
Это был мощный удар. Принцы упали на землю и затихли. И с этого мгновения началась слаженная работа специальной тайной гвардии королевства Андрагон.
