БЛЕДНЫЙ БЛУПЕР
На прошлой неделе морские пехотинцы из состава разведывательного дозора сообщили о перестрелке с подразделением противника у города Фубай. Среди убитых вьетконговцев был обнаружен явный предводитель отряда партизан — стройный юноша-европеоид, длинноволосый шатен.
Этот белый юноша был в поношенном зеленом обмундировании, с красным шарфом, завязанным поперек груди. В руках его был АК-47 — автомат, разработанный в Советском Союзе и используемый в регулярной армии Северного Вьетнама.
Морские пехотинцы уверены, что предводителем партизан был американец, рядовой морской пехоты, числившийся пропавшим без вести с 1965 года.
Они сообщают также, что за последние несколько месяцев получили несколько сообщений об американцах, действующих в составе вьетконговских подразделений в окрестностях города Фубай.
Журнал «Ньюсуик»
12 августа 1968 г.
Посвящение
Эта книга посвящается трём миллионам ветеранов Вьетнамской войны, трём миллионам мужчин и женщин, верных стране, которая их предала.
ЗИМНИЕ СОЛДАТЫ
Потеря рассудка [на войне] мне кажется почетной, как гибель часового на своем посту.
Леонид Андреев. «Красный смех»
Полагаю, что этот час может войти в историю Америки как один из лучших ее часов.
Ричард Милхаус Никсон. Президент Соединенных Штатов Америки. 30 июля 1969 г. Сайгон, Южный Вьетнам
Где-то там, за черной стеной муссонного дождя, за проволокой, смеется Бледный Блупер.
Я тоже смеюсь.
Я подымаюсь со своего ложа из мокрой глины на дне щели — совершенно голый, если не считать перламутрового «стетсона» с черно-белым пацификом. По-крабьи суча конечностями, выбираюсь на крышу блиндажа, обложенного мешками с песком. Я весь облеплен мокрой грязью, подрагивая, опускаюсь на корточки. Прислушиваюсь. Затаив дыхание, я прислушиваюсь и выжидаю, опасаясь даже дышать.
Прочищаю горло. Встаю, прямой как штык. Уткнув подбородок в кадык, танцующей походкой подхожу к краю блиндажной крыши, уткнув кулаки в бока, как инструктор в Пэррис-Айленде.
Говорю: «СЛУШАЙ СЮДА, ГНИДА!» Выполняю «кругом!». Марширую обратно, еще раз выполняю «кругом!». Я подтянут, стою в полный рост, ладный и нахальный. «ХОЧЕШЬ ЖИТЬ ВЕЧНО?»
Ни дать, ни взять — комик, выкрикивающий приколы в сторону нейтральной полосы. Полуночный вечер юмора в последние дни обороны Кхесани. А я развлекаю призрачных созданий, что по-змеиному ползают, извиваясь, во тьме за проволокой. В любой момент сорок тысяч вооруженных до зубов, обезумевших от опиума коммунистических субчиков могут с воплями нахлынуть из клубящегося тумана.
Я кричу: «Плевать на мины! Полный вперед! Я еще и не начинал драться! Дайте мне свободу или дайте мне смерть! Не наступи на меня! Давай еще конговцев! Давай еще конговцев!»
Жду ответа. Прислушиваюсь. Но ничего не происходит.
Подбираю с земли сломанную палку от швабры. На конце палки гвоздем приколочены рваные красные шелковые трусики — «мэггины трусишки»*. Я поднимаю палку и размахиваю красными шелковыми трусиками взад-вперед как боевым стягом.
Из-за проволоки доносятся лишь скрипучий ор лягушек и барабанный бой муссонного дождя.
Швыряю на землю мэггины трусишки. Потом с обеих рук одариваю Бледного Блупера средними пальцами.
Полночь. Ястреб выпущен в небо. Привидения вышли погулять.
Зимний муссон дует с такой силой, что дождь идет горизонтально. Время идет, и тишина за низким гулом дождя все нарастает и нарастает.
Я усаживаюсь в старое алюминиевое садовое кресло на крыше оставленного блиндажа на переднем крае обороны Кхесани. Холодные пули муссонного дождя смывают с тела грязь. Прикрыв лицо потрепанным перламутровым «стетсоном», располагаюсь поудобнее, откинувшись на спинку кресла. Правая рука касается мокрого металла полевой рации, лежащей под креслом.
Промеж моих босых ног — пулемет M60, опирающийся на сошки. Поднимаю длинный, черный инструмент, предназначенный для убивания. Когда я держу его в руках, то чувствую, что не совсем уж гол.
* * *
Плавная подача патронов может уберечь меня от гибели, и потому я аккуратно укладываю тяжелую ленту с опрятными золотистыми пулями. Каждый пятый патрон — трассер с красным кончиком. Убедившись на все сто, что лента ни в одном месте не перекручена, я с силой захлопываю крышку приемника и загоняю патрон в патронник. Счастье — это пулемет с ленточным питанием.
Бледный Блупер смеется, и смех его черен и холоден.
А может, вообще не обращать внимания на Бледных Блуперов, тогда и этот уйдет? Вот начнешь обсуждать с Бледным Блупером философские вопросы, он тебя переспорит, а сам просто подойдет и убьет тебя, засранца этакого. Бледный Блупер еще ни разу со мной не заговаривал, и это весьма меня огорчает. Не помешало бы развлечься содержательной беседой. В Кхесани живешь с ощущением непреходящей усталости и постоянного напряга. Теперь, когда осада уже снята, нам нужно хоть чем-то занимать головы, потому что от скуки мы начинаем слишком много думать.
А Бледный Блупер тем временем приходит каждую ночь, и это настороженное ожидание меня просто убивает.
На оперативной базе Кхесань в провинции Куангчи Республики Вьетнам морская пехота Соединенных Штатов Америки вела себя порой под прессом не так чтобы очень красиво, но все же мы выстояли до конца. Мы как черви зарылись в эту мертвую высоту. Мы вцепились в обугленный край реального мира, и больше его не отпускали.
В том-то все и дело: важная игра идет. Чемпионат. Суперкубок. Здесь ты играешь в главную в жизни игру, и играешь на интерес. Играешь черным шаром. Не вовремя дернешься — и это будет последний твой ход. Не вовремя промедлишь — и это будет последний твой ход. А не будешь ходить вообще — последствия могут оказаться губительными.
Хряки в Кхесани ненавидят Бледного Блупера, но он очень нам нужен. Во Вьетнаме обязательно нужно что-нибудь ненавидеть, а то с ума сойдешь.
* * *
Про Бледного Блупера много чего рассказывают.
Южней Фубая Бледный Блупер явился как чернокожий лейтенант морской пехоты с проверкой оборонительных позиций на объектах охраны моста. В следующую ночь их атаковали.
* * *
Северней города Хюэ Бледный Блупер — это смешанная группа чернокожих и белых хряков-«собак», которые заводят морпеховские дозоры в L-образные засады, устраиваемые вьетконговцами.
* * *
Группа, проводившая разведку боем, требует засчитать ей неподтвержденного убитого за то, что в долине Ашау они подстрелили Бледного Блупера. Говорят, что был он круглоглаз, ростом высок, белой расы, одет в черную пижаму, с красной лентой на голове, и с автоматом АК-47 со складным прикладом. Разведчики клянутся, что было все именно так, и что это не херня, что круглоглазый Виктор Чарли был у них за главного и командовал гуковской дозорной группой.
Бледный Блупер начал заявляться в Кхесань с первой же ночи после того, как осада была снята в результате операции «Пегас». Но лишь одному-единственному морпеху в Кхесани довелось увидеть его лицо.
Та ночь была безлунной, но один из наших снайперов-разведчиков засек Бледного Блупера через ночной прицел. Пока снайпер-разведчик прицеливался, он начал описывать лицо Бледного Блупера своему напарнику-наблюдателю. На середине фразы снайпер спятил на хер.
И до самого утра, пока снайпера-разведчика не вывезли на медэваке, он не вымолвил больше ни слова.
У Бледного Блупера много разных имен. Белый конг. Супер Чарли. Ви-Си-американец. Подлунный ветеран. Круглоглазый Виктор Чарли. Белый Чарли. Америконг. Янки-Мститель.
Но, как его ни называй, в глубине души все мы знаем, что такое Бледный Блупер на самом деле. Он есть черное воплощение нечистой совести, каждого из нас и всех вместе взятых, ставшее реальным и опасным. Когда-то он был морпехом — одним из нас. Ему известно, о чем мы думаем. Ему известно, как мы действуем. Ему известно, как морпехи дерутся, и чего морпехи боятся.
Бледный Блупер — это морпех, перешедший на сторону врага, и специальность его — откат. Такого слова как «халява», Бледный Блупер не признает.
Бледный Блупер — крутейший воин ночи, как и его товарищи вьетконговцы. Когда день чернеет, и солнце заходит, вьетконговцы в очередной раз овладевают всем, что за проволокой. Каждый раз, когда заходит солнце, мы в очередной раз терпим поражение в этой войне.
Каждую ночь Бледный Блупер объявляется на палубе, вооруженный «блупером», гранатометом M79. Бледный Блупер нападает из темноты без предупреждения, он один без страха и упрека несет нам невыносимо горькую и единственно возможную правду.
— А ну, по домам! — говорит Бледный Блупер каждую ночь. И мы хотим уехать по домам, реально хотим, но не знаем как.
