Когда же Рита пришла брать интервью у сестричек, основавших свою кинокопорацию, которая снимала исключительно фильмы, где красотки играли главные роли, те с милыми улыбками почти напрямую популярно рассказали ей, что бывает даже с очень известными журналистками, которые лезут не в свое дело. После мутных угроз последовал пряник – сестрички пообещали ей подробное и эксклюзивное интервью, если она забудет, по какому именно поводу к ним пришла.
И ей пришлось согласиться.
После этого интервью – сестрички выполнили свое обещание, и их рассказ был живым, длинным и красочным, не лишенным простецкого американского юмора, ей очень долго снились адские создания с милыми личиками двух одинаковых американских красоток.
Еще ее бесило в нем то, что она не понимала, что он, собственно, хочет от нее.
Ведь, по его словам, она была для него слишком старая, без косметики выглядела ужасно, и несколько раз писала про его семью отвратительные статьи.
Секс? Этот товар в последние пятьдесят лет стал таким дешевым, что не стоило и заморачиваться. К тому же, если ты – Звезда. Тогда стоило только продавать билеты поклонницам, которые сами станут в длиннющие очереди – и выбирать из них самых красивых, составив для них график.
А неопределенность всегда раздражала Риту Свои.
Но вот сейчас, она сидит с кумиром миллиарда девушек по всему миру, попивая дешевый кофе и понимая, что его красивая физиономия и прекрасное тело в данный момент ей так же безразличны, как льды Северного полюса.
Постепенно начиная приходить в себя, Рита глянула на юношу. Тот тоже был бледен, почти синего цвета. Ярко-зеленые глаза лихорадочно блестели, он тяжело дышал, постоянно облизывая губы, которые от этого становились совершено сухими.
Рита вдруг вспомнила, что он так ничего и не ответил на ее слова благодарности. Кажется, даже вообще их не услышал. Его взгляд был почти безумным.
А водитель-охранник застыл за рулем в монументальной позе каменной статуи, явно не умеющий даже думать без приказа своего юного начальника.
Рита решила брать дело в свои руки, пока кто-нибудь на самом деле не сошел с ума. Или не задохнулся в этом автомобиле, ставшим филиалом адского пекла, хотя на улице было всего лишь плюс двадцать.
– Так, думаю, будет лучше отвезти тебя домой, – Рита открыла окно и с радостью вдохнула свежий воздух. – Но по дороге завезите меня, пожалуйста. Она четко сообщила водителю свой адрес, сделав вид, что Гарри его, конечно же, не знает.
Слегка дрожащим голосом юноша поддержал ее инициативу – и почти полностью отключился на все время поездки.
Уже выходя из машины, она заколебалась. Ей хотелось как-то ощутимее поддержать впавшего в ступор юношу. Но понимала, что если она на глазах охранника обнимет, или, не дай Бог, поцелует его, это будет немедленно доложено «высшему начальству», то есть, самому Адаму Джонсону. А он был все-таки миллионером, и ссориться с таким богатым человеком Рита не собиралась.
Вздохнув, она сдержала порыв, невнятно что-то пробормотала, должное обозначать благодарность, и просто пошла по дороге, ведущей к ее дому.
Не оглянувшись.
* * *
Совершенно незаметно наступил вечер, пронзивший холодом весь дом. Она даже не стала включать обогреватель, так как боялась, что от тепла ее может стошнить. Сама мысль про огонь и тепло вызывала у нее дрожь отвращения.
А еще по очереди позвонили Фрэд с Трэйси и сообщили, что фотографии готовы и даже придуманы душераздирающие надписи к ним.
А ей осталось только написать статью.
Голос Трэйси был, пожалуй, сочувствующий. Ну, конечно же, она ведь видела фотографии. А Фрэд лучился восторгом и экстазом – ему все было нипочем.
Напившись успокоительным и поставив перед компьютером большой стакан и бутылку с минералкой, она стала писать, глядя в синеющее небо, почти закрытое ветвями дерева.
Ей хотелось бы писать механически, отстраненно, но образы получались слишком яркими. Намного ярче, чем ей бы хотелось.
И картины, словно ожившие образы, вставали перед ее внутренним взором. А произошедшее прокручивалось, словно повторяющиеся пытки в древних застенках Инквизиции.
К концу статьи ее снова стало мутить. Отправив ее факсом все еще сидящей в офисе Трэйси, для завтрашнего номера – его решили спешно выпустить завтра, хотя до пятнадцатого апреля было еще две недели, – она расслабилась, словно обмякнув на удобном вертящемся мягком стуле.
Ей показалось, что из нее выпили все соки.
«По крайней мере, надеюсь, что начальник будет доволен. Вампир он редкостный», – с невеселой кривой улыбкой подумала она. «Может, попьет моей кровушки – и успокоится? Ага, как же! Ему это слишком нравится. Три месяца… Мне кажется, я сойду с ума! А ведь я еще не просидела с ним ни дня в офисе! И мне почему-то кажется, что он не позволит мне сидеть дома и писать статьи, даже при наличии домашнего компьютера, факса и других технических прелестей. Слишком уж он жаждет видеть меня», – ее передернуло.
Вздохнув, она буквально поползла на кухню, отнесла чашку и поставила ее в раковину. Затем долго мыла, почти не замечая, что делает. Струи почти ледяной воды, скользящие по коже рук, как-то успокаивали.
Затем она отправилась в ванную и долго мылась в душевой кабинке, стараясь забыть и забыться.
После дневного нервного срыва она чувствовала, как постепенно накатывает усталость.
Женщина чувствовала себя совершенно истощенной.
* * *
Несмотря на то, что она была вымотана, всю ночь ей снились кошмары. Как следует уснуть она смогла только под утро – и через два часа ей уже пришлось вставать.
Первый рабочий день с новым шефом. Уже от одной этой мысли можно было сойти с ума и покончить с собой в приступе утренней депрессии.
С трудом поднявшись, она поплелась в душ, где зеркало продемонстрировало ей привычные уже синяки под глазами и мятую физиономию.
«Прекрасно! У Джона Вэйна теперь появится еще больше поводов меня унижать и тыкать моим потрепанным видом!» – с тоской подумала она, залезая в душевую кабину.
Прохладный душ немного привел ее в чувство. Она всегда успокаивалась, глядя, как стекает вода по пластмассовым стенкам душевой кабины. Ароматный гель с запахом вишни придавал коже необходимую мягкость, а телу – легкость. Возможно, это была лишь сладкая иллюзия самовнушения – но почему бы и нет?
Этот сладостный наркотик, по крайней мере, был безопасен, хотя и вызывал привыкание.
Рита никогда не думала, что тема собственной внешности когда-нибудь будет для нее столь болезненной. Раньше в юности, сразу же после изнасилования, она мечтала стать уродиной, чтобы на нее никто никогда больше не покусился. Но с возрастом женское начало, оказавшееся в ней неожиданно сильным, взяло свое. И ей понравилось быть красивой, привлекать внимание, ухаживать за своей внешности. Благо, собственные отнюдь не маленькие гонорары и те деньги, которые регулярно поступали на нее счет со счета отца, позволяли отдаваться этому занятию со всем пылом и изобретательностью. Да и постоянное общение со знаменитостями приучило ее к определенному стилю в одежде и собственной внешности.
