и принялась шить наряд фарсийской служанки. Когда в дверь осторожно постучали, пришлось отложить рукоделие и открыть.
– Мисс, вам нужно поесть. – На пороге стоял Радж с подносом в руках.
От вкусного запаха у мисс Мюррей даже голова закружилась. Майсурец опять при готовке намудрил со специями. Аромат, пусть и совсем непривычный, был такой, что Сильвия не нашла в себе сил отказаться. Поблагодарив слугу, она села у окна и съела все, что обнаружилось на подносе. Спохватившись, мисс Мюррей поспешила в соседнюю комнату.
– Радж, это было очень вкусно! – сказала она шепотом. – Не нужно ли нам покормить твоего хозяина? И Горди. Он ел сегодня?
– Горди ел. А господин… Сейчас я принесу бульон. Попробуем дать ему.
Вскоре они уже сидели у постели раненого. Сильвия держала в руках глубокую чашку с бульоном, Радж положил руку на плечо своего господина, желая его разбудить, но тут откуда-то с крыши послышалось жуткое басовитое мяуканье, жестяной скрежет, а после похожий на гигантского шмеля Сэр Николас пролетел мимо окна, заставив девушку вздрогнуть и пролить себе на юбку бульон.
К счастью, пушистый рыцарь не пожелал бесславно упасть на землю и, вместо того чтобы продолжить полет, вцепился когтями в плющ под окном и запрыгнул в комнату. Оглядевшись по сторонам, кот метнулся к камину. С полки с грохотом упал чугунный подсвечник – счастье, что в нем не было горящей свечи. Еще один прыжок, и Сэр Николас повис на картине с пейзажем, а потом сполз вниз, оставляя свисающие лохмотья холста. Убедившись в том, что полотно уничтожено, полосатый разбойник спрыгнул на пол, стрелой вылетел в коридор, уронил какую-то деревяшку и, сея хаос и разрушение, умчался куда-то.
– Николас! Негодник! – в сердцах воскликнула Сильвия.
– Кто вы? – услышала она голос, который был ей незнаком. – Откуда… знаете… мое имя? Радж! Где я?
Пациент открыл мутные глаза и теперь пытался разглядеть сидящую возле него девушку.
– Господин, это мисс Мюррей. Она хозяйка этого дома.
– Дом? Радж! – Бескровные губы сжались в тонкую линию, а глаза, даром что тусклые от болезни, сверкнули гневом.
Можно было не сомневаться в том, кто навязал майсурцу требование ни с кем не договариваться, кто решил пойти на смерть, только бы не доверять свою жизнь другому человеку, кто принял уйму глупых решений, которые теперь, как ни крути, здорово осложняли жизнь мисс Мюррей.
– Знаете что, мистер Николас, раз уж мы выяснили, как вас зовут! – Вместо того чтобы смутиться, девушка только разозлилась, как бывало, когда кто-нибудь из воспитанников, простудившись, отказывался пить горькие микстуры и настои трав. – Это была моя идея – перетащить вас сюда. Радж честно хотел позволить вам умереть в темном и сыром подземелье. И теперь я понимаю – именно таков был ваш приказ. Простите, что не дала ему совершить эту глупость! Церковь считает самоубийство грехом. А ваши поступки и решения иначе назвать не получается. И да – ваше нахождение здесь бросает тень на мою репутацию. Как джентльмен вы просто обязаны делать все, чтобы скорее поправиться! Поэтому прямо сейчас вы будете есть этот бульон. И вспомните, наконец, что от вас зависит не только ваша жизнь, но еще и жизни Горди и Раджа. Проявите ответственность, наконец!
Бросая на Сильвию взгляды, полные немого восхищения, слуга принялся подкладывать подушки под спину хозяина, а тот, слишком слабый для того, чтобы противостоять воинственной мисс Мюррей, бессильно прикрыл глаза, но, к счастью, не заснул. Общими усилиями удалось заставить его поесть; правда, потом, выйдя за дверь, девушка прислонилась к стене и некоторое время так и стояла, испытывая ощущение, будто ее переехала груженная кирпичами подвода. Этот человек, Николас, оказался сущим кошмаром. Даже сейчас, слабый, как котенок, он ухитрялся держать в напряжении всех, кто находился в комнате, включая Горди. Пока Николас ел, верный пес, покинув нагретое местечко, сидел на полу рядом с кроватью хозяина и готовился подавать лапу по первому слову. Радж, вытянувшись во фрунт, стоял в углу, время от времени виновато посматривая на своего господина. И только Сильвии приходилось изображать уверенность и кормить из ложки раненого гостя так, словно пристальный взгляд его темных, запавших от болезни глаз ничего для нее не значит. Вместе с тем девушке казалось, будто она кормит из ложки настоящего тигра. Тут бы больше вилы подошли или китобойный гарпун…
Вернувшись к шитью, мисс Мюррей долго еще размышляла над тем, почему Радж и Горди не бросили Николаса, едва у них появилась такая возможность. Почему они так верны ему? Он ведь совершенно невыносим даже теперь. А каким он станет, когда выздоровеет? Сильвии страшно было об этом даже думать. С другой стороны, она теперь почти не боялась за его жизнь. Этот человек выглядел скорее обозленным, чем сломленным и умирающим.
Глава 12
Николас
– Ники, – Эмили светло улыбалась, раскачиваясь на качелях, – обещайте мне, что вернетесь хотя бы в чине капитана! Вы уезжаете на целых пять лет. Говорят, за это время в колониях легко дослужиться даже до полковника – если, конечно, проявлять достаточно храбрости.
– Боюсь, сейчас в колониях не так беспокойно, как прежде, Эмили, а звания все больше достаются в обмен на деньги, нежели на доблесть. – Николас подтолкнул качели, любуясь, как ветер развевает ленты на шляпке девушки, как легкий румянец украшает ее лицо, как улыбка скользит на ее нежных губах.
– Что ж, в таком случае вам придется позаботиться о деньгах. Ведь, когда вы вернетесь, нам нужно будет на что-то жить.
Эмили, при всем своем ангельском очаровании, мыслила на редкость разумно и прагматично, и это было одной из тех ее особенностей, которые так завораживали Уолтера Николаса де Редверса. Впрочем, решительно все в ней казалось Уолтеру волшебным и невероятным. Даже манера называть его по второму имени – девушка считала, что «Уолтер» звучит слишком жестко и грубо.
Они были знакомы давно, с самого детства, но лишь несколько лет назад юношеская привязанность сменилась куда более глубоким чувством. Родители не возражали. Как младшему сыну, Уолтеру прочили военную карьеру. А Эмили была одной из многочисленных дочерей мистера Салливана, обладающего весьма скромным состоянием. О лучшей партии, чем Уолтер, девушке не стоило и мечтать.
Но теперь им предстояло непростое испытание разлукой. Сердце де Редверса разрывалось на части при мысли, что он не увидит Эмили целых пять лет.
– Вы будете мне писать? – спросил он, еще раз подтолкнув качели.
– Конечно, как вы могли сомневаться? Я буду писать вам каждый день! И вы даже начнете ворчать, что у вас не хватает времени
