остаётся только взять под козырёк и исполнять его волю.
А насчёт избранности… Что ж, государственная безопасность может попытать счастья в Аэлендоре. Там, где одна жрица и двое избранных одной богиней, могут найтись и другие, верно ведь?
* * *
Земля, Российская Империя, Москва, особняк дворянского рода Князевых. Ярослав Владиславович Князев.
Я отложил приборы, и слуга тут же убрал их вместе с пустой тарелкой. Остальное семейство всё ещё степенно вкушало поздний ужин. Сидящая справа от меня Екатерина чуть улыбнулась мне, касаясь рукой моей кисти. Такая незамысловатая игра на грани приличий.
Матушка тут же заметила этот жест со стороны моей супруги и довольно улыбнулась. Елизавета Ростиславовна полностью одобрила мой выбор и всячески старалась это демонстрировать. За время, проведённое Котёнком в нашем особняке, кажется, будто мама только и делала, что максимально располагала к роду Князевых свою невестку. С графини разве что пылинки не сдували.
А вот отец был слишком поглощён едой, чтобы глядеть по сторонам. Братья и сестра тоже сосредоточились на пище. День был напряжённый у всех, и усталость можно было физически ощутить.
Игорь традиционно зашивался в роли наследника, выполняя часть задач главы рода, которая постоянно росла — глава семьи не стеснялся увеличивать уровень сложности для своего первенца.
Отец следил за всем, что происходит на наших производствах, проводил переговоры с другими родами и держал руку на пульсе политических течений. Собственно, он и сейчас одним краем глаза читал что-то на лежащем на столешнице планшете. С моего места было не видно текста, но я уверен — там что-то важное.
Михаила без всякой жалости драло военное начальство — не в наказание за отлучку в баронство Лесное, а требуя отчёта, что он там успел рассмотреть, понять, проанализировать и какие выводы предлагает родному Министерству, чтобы улучшить армию не только в Аэлендоре, но и на Земле. Так что братец выглядел бледным, под глазами залегли мешки — бумажная работа, которую он ненавидел всей своей душой, догнала его и на службе, грозя похоронить под собой бравого воина.
Дарье же доставалось по учёбе, которая у неё уже началась и которую она пропустила, гоняясь за порталами. Никаких скидок мелкой участия в государственной экспедиции не дали, разве что обещали наградить за заслуги. Вот только само участие в открытии портала придавало ей популярности. А ведь её брат за считаные месяцы из баронов в графы перешёл. То есть наседать на сестру будут по-взрослому. Как бы не пришлось кому-то из братьев вновь посещать заведение, чтобы осадить излишне дерзких.
На этом фоне моё посещение Кремля вообще казалось синекурой. Проще было только матери с Котёнком. Пока Елизавета Ростиславовна занималась рутиной в особняке, Булатовы пытали дочурку, вызнавая все подробности за время отсутствия связи. И к мужу отпустили только под самый вечер. Впрочем, Котёнок всё равно была крайне довольна и прямо-таки лучилась счастьем.
— Ярослав, — обратился ко мне отец, когда его тарелка опустела, — полагаю, нет смысла ходить в кабинет. От твоей жены у нас секретов быть не должно, Екатерина теперь член нашей семьи.
Графиня Князева польщённо склонила голову, безмолвно отвечая на заявление о полном принятии в род. Я же разломил булку, которую держал в руках, и быстро намазывал её джемом.
— Что сказал государь? — уточнил я, прежде чем откусить.
— Именно, — подтвердил отец лёгким наклоном головы.
— Во-первых, какая-то тварь распускает обо мне слухи, что я мятежник и чуть ли не лично затеял закрытие портала, — зашёл я с козырей.
— Да как они только посмели⁈ — не сдержалась Елизавета Ростиславовна. — Влад, ты знал?
Отец покивал, не особенно заостряя на этом факте внимание. У него наверняка уже имелся список сплетников, их слабые стороны обозначены, и глава рода Князевых лишь ждал нужного момента, чтобы нанести удары. Слишком спокойно он отреагировал на мои слова.
Впрочем, матушку это не успокоило.
— И когда же ты планировал поставить меня в известность? — спросила она у супруга.
— Мам, — вмешался в диалог Игорь. — Давай потом. Мы всё уже подготовили, реакция Князевых будет молниеносной и эффективной. Не переживай.
Не то чтобы это успокоило мать, но она чуть менее раздражённо взглянула на отца. Тот стоически делал вид, будто не замечает её взглядов. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что Владиславу Константиновичу всё равно, но я прекрасно знал родителей — разговор их ждёт основательный, и не при детях.
— Во-вторых, — чуть кашлянув, вернул внимание присутствующих на себя я, — наша монополия остаётся в силе. Государь выразил горячее желание позволить нам заниматься своими делами.
— Не совсем понимаю, зачем тебя для этого было вызывать, — наморщив лоб, заметил Михаил. — Что изменилось-то?
— Я стал графом де-факто, но не де-юре, — с готовностью пояснил я. — Без подтверждения государя мой титул действовал только в пределах Аэлендора и только до тех пор, пока не открылся портал. Теперь он будет подтверждён официально, и никто, кроме его императорского величества, не сможет его отобрать.
— Хм, — глубокомысленно изрёк средний брат. — Ну ладно.
— Кроме того, Дарья получила от богини информацию, как открыть портал, — кивнул я в сторону сестры. — А учитывая мои успехи на ниве магии, его императорское величество заинтересовался — отчего это Князевым так везёт. Пришлось объяснять.
За столом повисло молчание, и отец на правах старшего сказал:
— Что же ты ему ответил, Ярослав?
— Правду, отец, — улыбнулся я. — Что стал Жнецом, руками богини Смерти. Той самой, которая помогла Дарье восстановить портал.
— Что это значит? — напрягся Владислав Константинович.
— Это значит, что Ярослав стал сильнее, и в личной схватке противостоять ему сможет только такой же избранный иного божества, — пояснила сестрёнка, повернувшись к отцу. — Эльфийские боги очень не рады, что наша Мара пришла на их землю и уже заняла место Морвель, Матери Тишины. Фактически теперь экспансия людей вышла на божественный уровень. И та же Ликсис Талия теперь молится не ушастой богине, а нашей, человеческой.
Владислав Константинович нахмурил брови и взглянул на нас по очереди.
— Пожалуй, я хочу, чтобы вы двое больше рассказали мне об этих богах. Не хочется прослыть язычником, если что-то станет известно посторонним, — вынес решение он.
— Если государь не проболтается, — махнул рукой я, — проблем не будет.
Отец тяжело вздохнул, ему, очевидно, не нравилось, что я утаил эту информацию, но и раскрывать
