class="p1">Вскоре на лестнице послышались шаги, и уже спустя несколько секунд я увидела раскрасневшееся лицо молодого парнишки, сжимавшего в руках несколько здоровенных пакетов.
— Распишитесь, да я побегу! — улыбнулся курьер, вручая мне документы и ручку.
Мне ничего не оставалось, кроме как поставить на бумажках свою закорючку, и, забрав у него пакеты, отпустить парня с миром.
Любопытство, конечно, одержало верх, и я, напрочь позабыв об уже порядком остывшем кофе, принялась разглядывать неожиданные дары.
В одном из пакетов обнаружился нереальной красоты брючный костюм нежно-розового цвета, в другом — тоже костюм, только другого оттенка, с юбкой вместо брюк, а еще блузки, топы, боди, и две коробки с новой обувью…
Странно, что он еще не затарился нижним бельем и колготками… Мои-то явно не соответствовали статусу невесты Павла Левицкого. Вряд ли дамы из его окружения одеваются в «Мега-хенде».
На дне одного из пакетов лежала записка.
«Я ведь сказал, что научу тебя принимать подарки…»
Откровенно говоря, получив данные «подарки», почувствовала я себя премерзко. Так и хотелось отправить это люксовое добро обратно.
Сперва, я намеревалась так и поступить, однако, немного успокоившись, решила вообще не акцентировать на этом внимание, хотя бы потому, что этикетки предусмотрительно отсутствовали, а значит, сдать вещи обратно уже было нельзя.
Одно дело, принять единичные подношения, как было в прошлые разы, у меня ведь такого красивого и стильного спортивного костюма никогда не было… Каждый раз я надевала его с удовольствием!
И совсем другое — прислать мне новый гардероб, подавая это под соусом «обучения принимать подарки»…
Я вынуждена была констатировать, Пашу смущает мой внешний вид, только он не знает, как мне об этом сказать…
Ужасно хотелось спросить у него напрямую. Но… Я все-таки поборола этот неуместный порыв. Дареному коню ведь в зубы не смотрят?
Воскресным вечером я получила еще одну посылку — на этот раз фиктивный жених подогнал мне кашемировое пальто в цвете кэмел и короткий пуховичок, не забыв подобрать к этим роскошествам аксессуары и осеннюю обувь.
Какая забота!
Слукавлю, если скажу, что пальто мне не понравилось. Понравилось, еще как… Не удержавшись, я даже его примерила, несколько минут с замиранием сердца любуясь своим отражением в зеркале.
Слишком стильная. Слишком шикарная. Этакая незнакомая дорогая женщина, лишенная всякой индивидуальности. Я видела на Патриках сотни таких… Увы, в ней не осталось ничего от меня — простой девчонки Маши Мышкиной.
Я и один из новых костюмов примерила, чего уж там… И вновь меня накрыло этим липким ощущением чужеродности. Представила, чтобы сказала Алла Степановна, обшивающая меня со средней школы. Ну, не чувствовала я себя в этих вещах собой!
А еще было больно осознавать, что он так отчаялся лицезреть мою «серость», в агонии скупив полмагазина дорогущего шмотья…
* * *
— Доброе утро, Маш! — вдруг услышала я с противоположного конца приемной ранним утром понедельника.
Повернув голову, я посмотрела на своего работодателя снизу вверх, ощутив необъяснимую тревогу.
Паша, как всегда, выглядел обезоруживающе, облачившись в серый костюм, будто скроенный специально для его Величества Павла Левицкого. На его бледно-розовой рубашке была расстёгнута верхняя пуговица, а туфли, казалось, начищены до зеркального блеска.
Окинув меня беглым взглядом, мужчина сделал глубокий вдох, и… промолчал.
Я непроизвольно разгладила воротничок моей любимой блузки дизайна Аллы Степановны.
Бабушка говорила, она очень выигрышно оттеняет мои глаза, поэтому, после долгих раздумий, сегодня выбор пал на нее и на синюю вельветовую юбку.
— Привет, — в горле моментально пересохло. — Как выходные? — невпопад спросила я, чтобы немного разрядить обстановку.
— Да… ничего, — лениво улыбнулся босс, и я задумалась о чем-то неприличном.
Хотя, это не мое дело… Совершенно не мое.
— А как твои, Маш? — Паша вопросительно склонил голову на бок, смерив меня долгим странным взглядом.
Его ноздри слегка раздувались, а крупные ладони были до побелевших костяшек сжаты в кулаки.
Неужели моего фиктивного жениха так задело, что я не только никак не отреагировала на его подарки, но и вновь пришла в вещах из своего старенького гардероба?
Разумеется, я собиралась с глазу на глаз обсудить с ним эту щекотливую тему, и попросить Левицкого найти способ вернуть обновки в магазин, догадываясь об их баснословной стоимости.
— Паш, насчет твоих подарков… — я вновь почему-то уставилась на его руки.
Левая была так крепко сжата, что на ней проступили все венки, а правой мужчина медленно скользил по своей обтянутой тонким шелком рубашки груди, слегка потянув за последнюю пуговицу, будто ему не хватает воздуха.
Мне впервые бросилось в глаза, какие крупные у Левицкого ладони с длинными тонкими пальцами, такими по-мужски красивыми…
Я уже собиралась объяснить ему, почему не могу принять эти вещи, однако в этот момент кое-что произошло…
Дверь в приемную распахнулась, и на пороге появился парень в униформе популярной сети цветочных магазинов.
— Доброе утро, у меня доставка на имя Марии Мышкиной! Сказали, искать вас здесь! — сжимая в руках большой букет розовых гвоздик, бесхитростно обратился ко мне курьер.
Растерявшись, я перевела взгляд на Пашу, пытаясь по его лицу распознать, имеет он отношение к этому букету или нет?
Поджав губы, Левицкий лишь буркнул что-то себе под нос, поспешив в свой кабинет.
Понятно.
Тогда чьих это рук дело?
Расписавшись, я начала пытать курьера на наличие записки или открытки, однако отправитель пожелал остаться инкогнито.
Мне на ум приходило только одно имя…
Прощаясь со мной после тюнинг-вечеринки, Анатолий протянул мне свою визитку, которую я, чтобы не обижать мужчину, засунула в сумку перед тем, как покинуть его авто.
Написать или нет?
Но здравый смысл однозначно трубил никак не реагировать на столь неожиданный дерзкий жест, ведь Анатолий был в курсе, что я невеста Паши, и, тем не менее, прислал мне цветы, еще и на работу…
Глядя на гордый букет гвоздик, занимающий приличную часть моего стола, я почувствовала себя, чуть ли не роковой женщиной, с трудом скрывая дурацкую улыбку.
— Че за херня?
Внезапно на телефон пришло сообщение от Паши.
С тяжестью на сердце я начала лихорадочно придумывать ответ. Так неловко было объясняться перед ним за очередные цветы. И до невозможности глупо!
— Это гвоздики, — наконец, набрала я, выдержав интригующую паузу.
— Да ладно? — пришло через секунду. — Я вижу, что гвоздики! Он у тебя на кладбище ночным сторожем работает?
Закатив глаза, я вновь вспомнила бритоголовую испещренную шрамами физиономию Анатолия, нисколько не удивившись, что мужчина не разбирается в цветах.
— …?
— Ты реально не понимаешь?!
— Это никак не отразится на нашей афере века! Если кто-то спросит, скажу, что это ты решил
