– Льда нет, – говорит сэр Френсис. – Погонщики хотят больше денег за то, что качают насос.
– Ну так заплати.
Хозяин бара берет у Андерсона бокал и мотает головой.
– Когда тебя держат за яйца, а ты споришь, делают еще больнее. К тому же в отличие от вас, фарангов, я не могу подкупить министерство природы и подключиться к угольной электросети. – Он достает бутылку «Кхмера» и наливает идеально выверенную порцию. Андерсон думает, правду ли рассказывают об этом человеке.
Отто, который сейчас несвязно бурчит нечто вроде «кхреновы диришапли», как-то уверял, что сэр Френсис – бывший чаопрайя, высокопоставленный королевский помощник, которого интригами выжили из дворца. Эта версия сулит немалые выгоды, как, впрочем, и остальные: одни говорят, что он некогда служил Навозному царю, другие – что был кхмерским принцем, но бежал из страны после того, как Тайское королевство захватило весь Восток. Все соглашаются в одном: сэр Френсис в свое время занимал высокое положение – иначе как объяснить его презрительное отношение к клиентам.
– Деньги вперед, – говорит он, выставляя стаканы.
– Брось, – смеется Карлайл. – Ты же знаешь, с кредитом у нас полный порядок.
– Вы немало потеряли на якорных площадках, все уже в курсе. Деньги вперед.
Оба принимаются отсчитывать монеты.
– Я думал, у нас хорошие отношения, – вздыхает Андерсон.
– Это политика, – улыбается сэр Френсис. – Сегодня ты здесь, а завтра тебя смыло, как полиэтиленовые пакеты с пляжей, когда закончилась Экспансия. На каждом углу висят печатные листки, которые предлагают сделать капитана Джайди чаопрайей и королевским советником. Если так случится, вам, фарангам… – он изображает выстрел из пистолета, – конец. Радиостанции генерала Прачи величают Джайди героем и тигром, студенческие организации требуют закрыть министерство торговли и передать его дела белым кителям – оно потеряло лицо. Сейчас Торговля без фарангов, как фаранги без блох – одного без другого не бывает.
– Очень любезно.
– От вас и в самом деле пахнет.
– Да от кого ж не пахнет, когда такое пекло, – хмурит брови Карлайл.
Андерсон обрывает их перепалку:
– В министерстве, надо думать, сейчас переполох – так потерять лицо.
Он отхлебывает теплое виски и морщится – до приезда в королевство ему нравился алкоголь комнатной температуры.
Сэр Френсис сбрасывает монеты в кассу одну за другой.
– Министр Аккарат, конечно, вида не подает, но японцы уже хотят компенсаций, а с белых кителей деньги требовать бесполезно. Поэтому Аккарат либо сам заплатит за то, что натворил Бангкокский тигр, либо еще и перед японцами лицо потеряет.
– Думаете, японцы теперь уйдут?
На лице сэра Френсиса возникает презрительная мина.
– Они как компании-калорийщики – все время ищут лазейки в королевство. Никогда не уйдут.
С этими словами он оставляет их и шагает в дальнюю часть бара.
Андерсон достает нго и предлагает Карлайлу. Тот берет фрукт и внимательно его разглядывает.
– Это еще что за дрянь?
– Нго.
– На таракана похож. – Его передергивает. – Ах ты, поганец экспериментатор. Знаешь что – забери-ка его назад. – Он отдает плод и тщательно вытирает руки о штаны.
– Страшно? – подначивает Андерсон.
– Моя жена тоже любила есть все новое. С ума сходила по незнакомым вкусам. Удержать себя не могла, чтобы не попробовать неизвестную пищу. Посмотрю я, как ты через неделю будешь кровью харкать.
Они садятся на барные стулья и смотрят, как за пеленой раскаленного пыльного воздуха белеет отель «Виктория». Ниже у развалин высотки женщина стирает что-то в тазу, рядом моется вторая – тщательно натирает себя под саронгом, мокрая ткань липнет к телу. В грязи играют голые дети – скачут по последним островкам столетнего асфальта времен Экспансии. В дальнем конце улицы встает дамба, которая сдерживает океанскую мощь.
– Много потерял? – наконец спрашивает Карлайл.
– Достаточно. Весьма признателен.
Карлайл не обращает внимания на упрек, допивает и просит сэра Френсиса повторить.
– Льда нет совсем или дело в том, что нас, по-твоему, завтра уже не будет?
– Вот завтра меня и спросите.
– А если приду, лед найдется?
Хозяин бара ухмыляется.
– Зависит от того, сколько ты платишь погонщикам мулов и мегадонтов за разгрузку. Все только и говорят о том, как разбогатеют, сжигая калории ради фарангов. Вот потому у сэра Френсиса и нет льда.
– Не будет нас – останешься без клиентов, и даже горы льда не помогут.
– Как скажете, – пожимает плечами сэр Френсис и уходит.
Карлайл сердито глядит ему вслед.
– Профсоюзы погонщиков, белые кители, сэр Френсис… Куда ни поверни, везде стоят с протянутой рукой.
– Особенности бизнеса. И все-таки ты, когда пришел, сиял так, будто вообще ничего не потерял.
Карлайл поднимает стакан с виски.
– Да просто приятно было на вас посмотреть. Сидели тут на террасе с таким видом, словно у каждого от цибискоза сдохла любимая собака. Пусть убытки, зато никто не упек нас в душегубку в Клонг Прем. Нет причины не радоваться. – Он наклоняет голову поближе. – Это еще не конец истории. О нет! У Аккарата в рукаве припрятана пара тузов.
– Будешь давить на белых кителей – жди отпора, они такие, – предупреждает Андерсон. – Вы с Аккаратом наделали много шума своими идеями насчет изменения пошлин и налогов на загрязнение. И даже на пружинщиков. А теперь я от своего помощника слышу то же, что и от сэра Френсиса: газеты называют нашего друга Джайди Тигром королевы, хвалу ему поют.
– От какого помощника? От того паучищи, параноика-желтобилетника, которого ты допускаешь к себе в офис? – Карлайл смеется. – Вот все вы такие – мыслите Свертыванием, сидите, брюзжите, воображаете, а я меняю правила игры.
– Не я потерял дирижабль.
– Особенности бизнеса.
– Пятая часть флота – многовато, чтобы списывать на особенности.
Карлайл недовольно кривит губы, склоняет голову еще ближе к Андерсону и тихо говорит:
– Послушай. Этот налет – не то, чем кажется на первый взгляд. Кое-кто ждал, когда белые кители зайдут слишком далеко. – Он делает паузу, давая собеседнику время переварить его слова. – Кое-кто из нас даже немного поспособствовал. Я только что лично беседовал с Аккаратом, и будь уверен – вся ситуация вот-вот начнет играть нам на руку.
Андерсон уже готов рассмеяться, но Карлайл предостерегающе поднимает палец.
– Давай, хохочи. Но еще до того, как я закончу это дело, ты в задницу будешь меня целовать, благодарить за новые пошлины, и все мы станем подсчитывать прибыль от компенсаций.
– Белые кители не платят. Никогда. Сожгли они ферму или конфисковали груз – просто не платят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
