– Белые кители не платят. Никогда. Сожгли они ферму или конфисковали груз – просто не платят.
Карлайл пожимает плечами и внимательно смотрит куда-то в сторону залитой солнцем террасы.
– Муссоны идут.
– Вряд ли. – Андерсон скептически оглядывает раскаленные добела окрестности. – Они и так опаздывают уже на два месяца.
– О, тут будь спокоен – придут. Если не в этом месяце, то в следующем.
– И?..
– Министерство природы заказало новое оборудование взамен старого. Для насосов на плотине. Оборудование жизненно важное. Для всех семи насосов. – Он многозначительно умолкает. – А теперь угадай, где оно.
– Открой же мне эту тайну.
– На том берегу Индийского океана. – На лице Карлайла внезапно вспыхивает хищная акулья улыбка. – В Калькутте. В одном ангаре, которым – так уж вышло – владею я.
У Андерсона перехватывает дыхание. Он быстро смотрит по сторонам – нет ли кого поблизости.
– Ах ты, идиот поганый. Ты это всерьез?
Теперь становятся понятны и дерзость, и самоуверенность Карлайла. Он, как лихой пират, всегда лез в рискованные предприятия. Правда, разобраться, когда говорит правду, а когда хвастает, непросто: например, скажет, что шепчется с Аккаратом, а на самом деле только беседует с его секретарями. Обычно все это – болтовня. Но теперь…
На лице Карлайла гуляет нехорошая улыбка. Андерсон уже раскрывает рот и тут же с досадой отводит взгляд, заметив сэра Френсиса. Тот ставит перед ним новую порцию виски. Как только хозяин бара уходит, Андерсон, у которого желание выпить начисто пропало, склоняется к Карлайлу и спрашивает:
– Хочешь взять город в заложники?
– Белые кители, похоже, забыли, что им не обойтись без иностранцев. Сейчас – самый разгар новой Экспансии, все переплетено, будто нити в паутине, а они мыслят как какое-нибудь министерство времен Свертывания – слишком долго не замечают своей зависимости от фарангов. Белые кители – пешки. Не понимают, кто ими управляет, не видят, что им нас не остановить.
Он залпом выпивает виски, морщится и со стуком опускает бокал.
– Этому мерзавцу Джайди цветы надо отправить – идеально сработал. Представь – половина угольных насосов города вдруг перестает работать… Ведь есть своя прелесть в этих тайцах – очень чуткий народ. Даже запугивать не надо – все сами поймут и все сделают как надо.
– Рисково.
– А что не рисково? – Карлайл подбадривает Андерсона циничной улыбкой. – Может, умрем завтра от новой версии пузырчатой ржи, может, станем самыми богатыми людьми в королевстве. Это игра. Тайцы всегда идут ва-банк. Значит, и мы так должны.
– Вот приставлю к твоей голове пружинный пистолет да обменяю ее на насосы.
– Браво! Настоящий боевой дух! – хохочет Карлайл. – Мыслишь, как истинный таец. Только тут я тоже подстраховался.
– И кто страхует? Министерство торговли? Брось, у Аккарата силенок не хватит тебя защитить.
– Бери выше. На его стороне генералы.
– Да ты пьян. Друзья генерала Прачи руководят всеми подразделениями. Он не раздавил Аккарата, а белые кители до сих пор не правят страной только потому, что в прошлый раз за министра вступился прежний король.
– Времена уже не те. Людей очень злят и белые кители, и взятки Прачи. Народ хочет перемен.
– На революцию намекаешь?
– Какая ж это революция, если ее хочет дворец? – Карлайл сам берет из бара бутылку виски, переворачивает кверху дном, наливает себе остатки – всего полпорции – и, вопросительно глядя на Андерсона, замечает: – Вижу, заинтересовался. – Потом показывает на его бокал. – Допивать будешь?
– Насколько все серьезно?
– Хочешь поучаствовать?
– А почему предлагаешь?
– Если очень интересно… – Карлайл пожимает плечами. – Когда Йейтс запустил завод, то профсоюзу мегадонтов за джоули стал платить втройне и вообще сорил деньгами. Трудно было не заметить такое щедрое финансирование.
Он кивает на прежнюю компанию эмигрантов, которые вяло поигрывают в покер и ждут, когда спадет жара, чтобы пойти по делам, по шлюхам или дальше коротать день в безделье.
– Все остальные – дети, малышня во взрослой одежде, а ты – не такой.
– Думаешь, мы богаты?
– Брось этот спектакль. Не забывай – твой груз летел на моих дирижаблях. – Карлайл смотрит многозначительно. – Я видел, откуда он пришел в Калькутту.
– Ну и что? – Андерсон изображает полную невозмутимость.
– Поразительно много вещей из Де-Мойна.
– Видишь во мне ценного партнера потому, что мои инвесторы – со Среднего Запада? Разве у остальных они живут в бедных странах? А вдруг это богатая вдова решила поэкспериментировать с пружинами? Ты придаешь слишком много значения мелочам.
– Неужели? – Карлайл обводит взглядом бар и придвигается поближе. – А люди-то о тебе говорят.
– Правда?
– Болтают – любознателен до семян. – Он многозначительно смотрит на лежащую между ними кожуру нго. – Все мы теперь немного следим за генными делами, но только ты платишь за информацию, только ты задаешь вопросы о белых кителях и генхакерах.
– Разговаривал с Райли, – холодно улыбнувшись, замечает Андерсон.
Карлайл кивает.
– Если тебя это утешит, беседа далась непросто. Он не хотел о тебе рассказывать. Совсем не хотел.
– Райли стоило бы сначала три раза подумать.
– Без меня ему не достать омолаживающих препаратов. У нас свои поставщики в Японии. Ты же не предлагал старику десять лет легкой жизни.
– Все ясно, – вымучивает улыбку Андерсон, хотя сам кипит от злости. Теперь надо разбираться с Райли, а возможно, и с Карлайлом. Он раздраженно смотрит на нго. Размяк. Всех – даже грэммитов – буквально носом ткнул в предмет своего интереса. Как же легко дать слабину и раскрыть себя больше, чем следует. А потом однажды в баре получить вот такую оплеуху.
– Много не прошу – только кое с кем переговорить, кое-что обсудить. – Карлайл замолкает, его карие глаза ловят на лице собеседника хоть малейший намек на согласие. – Мне все равно, на какую компанию ты работаешь. Если я верно понял твой интерес, то наши цели довольно близки.
Андерсон задумчиво постукивает пальцами по барной стойке. Если Карлайл вдруг исчезнет, кто-нибудь обратит внимание? Можно будет свалить все на излишнее рвение белых кителей…
– Думаешь, тебе подвернулась удачная возможность? – спрашивает он.
– Тайцы постоянно меняют правительство силой. На этом месте не было бы «Виктории», если бы во время переворота двенадцатого декабря премьер-министр Суравонг не лишился головы и своего дворца. Местная история – сплошь смена власти.
– Меня немного беспокоит, что ты обсуждаешь планы с кем-то еще. И видимо, много с кем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
