моих пальцев заискрило от желания дотронуться до небольшого шрама около виска. – В армии получил, – объяснил мужчина, словно читая мои мысли.
– А откуда другие?
– Я был не самым послушным подростком, принцесса. Всегда встревал в драки. Однажды по юношеству получил ножевое ранение. Бабуля тогда чуть с ума не сошла, ругала родителей, что моим воспитанием должным образом не занимаются.
– Сколько тебе было, когда родители погибли? Мне Ваня поведал, что они отравились угарным газом ночью… – ворошу болезненную для него тему. Ему неприятно, видно по лицу: поджимает плотно губы, щурится, отведя взгляд в сторону.
– Это случилось пятнадцать лет назад. Больше не нашлось темы для общего разговора?
– Я пытаюсь понять, почему ты стал таким… Не оправдываю твои поступки. Просто… Наверное, всегда найдется что-то, что меняет твою жизнь с ног головы. Возможно, жизнь прогнула, заставила…
– Ты все-таки пытаешься придумать мне оправдания. Не нужно. Жизнь меня не заставляла. Я сам.
– Но почему?
– Потому что иногда нужно играть на опережение. По-другому я не смог. Как там говорят? Из двух зол выбирай меньшее? У меня не было такого выбора, принцесса.
Щербаков прислонился своим лбом к моему, закрыв глаза, будто со мной он отдыхал, забывал о главных проблемах.
– Пойдем, простынешь иначе. Я надеюсь, у тебя не хватило мозгов позвонить родителям с телефона брата?
Немного оттолкнув его, я спрятала лицо в руках и приглушенно застонала.
– Что? Действительно не сообразила? – по-настоящему развеселившись, спросил он.
– Замолчи. Просто замолчи.
Глава 19
Мы еще немного стоим на крыльце. Я жду, пока Руслан покурит, топчась на месте и вдыхая свежий морозный воздух. Мы стоим с ним вдвоем и случайно кидаем взгляды друг на друга.
– Так бывает, – неожиданно для меня проговаривает он и стряхивает указательным пальцем пепел от сигареты. – Мне иногда даже обидно.
– Ты про что? – не понимаю я и, немного подумав, спрашиваю разрешения, протянув руку: – можно?
Он сводит брови и хмурится, кидает быстрый взгляд на сигарету, а затем удивляется. Что-что, а удивленный выражения лица я вижу на его лице, мне кажется, впервые. Обычно он напускает показное равнодушие и некую отрешенность от мира.
– Ты куришь?
Я неосознанно прикусываю губу и отвожу взгляд в сторону.
– Я… обычно не курю… только… когда стресс или что-то вроде этого, – в итоге справляюсь со своим голосом и снова смотрю в лицо мужчине.
– Что-то вроде этого? – интересуется он и, делая последнюю затяжку, кидает докуренную сигарету в жестяную банку, стоявшую рядом с ним на стойке крыльца. – Что за хрень? К чему девушке курить?
– Руслан, мне не шестнадцать, чтобы меня отчитывать. Я не твоя родственница или девушка. Я не обязана слушаться тебя. Я еще пью алкоголь. Ты, надеюсь, не собираешься падать в обморок, узнав эту новость?
– Увижу с сигаретой во рту – выпарю так, что неделю не сможешь сесть на задницу, – подходит ко мне и, указательным пальцем поднимая мне подборок, заявляет жестоко.
– Что? Ты не посмеешь. Шутишь ведь, да? – не веря его словам, избавляюсь от несильного захвата и брожу рассеянным взглядом по его лицу.
– А ты попытайся, тогда проверим, шучу ли я или нет.
Он обходит меня, обдавая шлейфом приятных нот мужского аромата. Закрываю на секунду глаза и позволяю ему опуститься в мои легкие. Так бы и дышала им. Я понимаю, что дело здесь далеко не в самом парфюме, а в одном загадочном мужчине, который тревожит меня с каждый днем сильнее и сильнее.
Я захожу за ним следом и делаю вид, что меня задели его слова. Отворачиваюсь, когда он открывает передо мной дверь из сеней в дом, и облегченно выдыхаю, едва моя нога переступила порог теплой комнаты. Снимаю с себя обувь и верхнюю одежду, шапка все еще на мне. Недолго думая, я мимолетом возвращаю ее хозяину со словами:
– Ты бокал оставил. Сходи. Все равно еще одет.
Руслан сухо интересуется, принимая из моих рук головной убор:
– Кто брал? Я или ты?
– Мы пили вместе. Точнее ты последний.
Щербаков закатил глаза и изрек со смешком:
– Е-мое, детский сад. Тебе, что, пять?
– Помни об этом, когда мы снова окажемся в одной постели. Сегодня я хочу выспаться. Я не согласна на не отношения. Думай, что хочешь, мне все равно. Я ночую одна, Руслан.
Смотрю в его красивое лицо и замечаю, как подрагивает правый уголок губ. Он надевает шапку на голову и молча идет до двери. Я стою, дыхание сперло. Как мне это понимать? Он согласен или нет?
Следующая фраза разбивает все мои убеждения, когда он берется за ручку двери и нахально заявляет:
– Снова? Ты явно на что-то рассчитываешь, принцесса. Или тебе так понравилось, что хочешь еще? Ты только намекни, точнее нет… Зная тебя, лучше скажи прямо.
Мысленно показав ему средний палец, я развернулась на пятках и потопала на кухню.
========== Глава 19 ==========
Нина Петровна уже суетилась. Накрывала на стол, резала овощи и хлеб. Ваня сидел около окна и теребил свою цепочку с крестиком на шее. Мне кажется, цвет его лица стал еще бледнее, а мешки под глазами еще больше. Невольно вспомнился момент ночью, когда он не смог вынести боль и попросил Руслана сделать ему обезболивающий укол. Подслушав их разговор, становится понятно, что Ваня каким-то боком, но связан с тем, где крутится его брат. Вывод может быть неправильный, но думаю, путь размышления я выбрала верный.
Остается собрать кусочки разгадок и сложить воедино. Но что мне это даст? Полтора месяца назад я считала, что обязана в этом разобраться, так как была втянута насильно. Мне никто ничего не объяснял, лишь указывал и говорил сидеть тихо, не рыпаясь.
Сейчас мною движет какая-то иная сила, черпая силы откуда-то изнутри. Надеюсь, я скоро найду ответы на замысловатые вопросы.
Определенно мне нравится Руслан, но готова ли я переступить себя и смириться с его грязным миром? Даже сейчас – я чувствую скованность и некую наигранность, будто все не по-настоящему, все ждут какого-то момента, который должен пронестись ураганом и смести все со своего пути.
– О, Марина, помоги мне с салатом. А то Ваня не хочет, – попросила меня тетка Руслана, уступив мне своего место.
Я услышала Ванин тяжелый вздох, а затем некий упрек.
– Бабуль, у меня руки не держат. Не обязательно что-то выдумывать. Я все равно не обижаюсь, честно. Марина теперь как своя.
Меня передернуло после последней фразы. Надеюсь, никто не заметил. Лишь словила задумчиво брошенный
