взгляд Нины Петровны в мою сторону, словно она впервые меня увидела.
Я вернулась к салату, дорезав лук полукольцами, как услышала возню в сенях. Затем добавила сметану в салат, немного посолила и поставила тарелку посередине стола.
Шаги были совсем близко, поэтому чтобы не толпиться с Русланом вдвоем около порога, так как мойка находилась именно около входа, я попыталась поскорее убрать мусор со стола и вымыть руки. И мне это практически удалось, буквально секунд десять не хватило.
Мы столкнулись, когда я уже разворачивалась и хотела пройти к столу. Щербаков как раз хотел помыть руки после улицы, стоял и нависал надо мной, как глыба, ожидая чего-то.
Я приросла к полу и вцепилась пальцами в столешницу позади себя. Сегодня на нем синий пуловер и темно-синие джинсы. Опустив взгляд ниже, приметила серебристые часы на запястье, явно дорогие, с огромным циферблатом. От него пахло хвойным лесом, будто он не из города приехал и не провел три часа в дороге, а находился в зимнем сосновом лесу. Да чего он привлекателен!
Подняла взгляд и вздрогнула, потому что в его глазах плясали смешинки, он потешался надо мной. Почему он смеется? Ах, да. Я загораживаю ему путь к раковине.
– Держи, – он протягивает пустую кружку, с которой я минут десять назад выходила на крыльцо. – Думаю, стоит помыть. Мы же болеем за чистоту, принцесса.
Приходится принимать бокал, случайно дотрагиваясь кончиками пальцев его руки. Кожа сухая и жесткая.
Я принимаюсь мыть кружку, как чувствую со спины нарушение личного пространства, а после вижу перед собой мужские руки, которые тянутся к мылу.
– Тебе удобно так? – не поворачивая головы, скомкано спрашиваю я и убираю кружку наверх.
– Не сомневайся, Марина, – ухмыляется мерзавец и целует меня за ушко, отчего мои колени трясутся, а тело норовится растечься в огромную лужицу. – Я всего лишь мою руки.
Да, вижу я. Только мне от этого не легче. Все еще нахожусь в его капкане, стыдно за данную сцену перед Ваней и Ниной Петровной.
– Отпусти, – тихим голосом приказываю я и, когда не ощущаю больше на себе чужого давления, пулей отскакиваю в сторону и бегу к столу.
Сажусь ближе к Ване и молю, чтобы пожилая женщина уселась рядом со мной, но она словно мне назло садиться перед Ваней, на противоположную сторону стола, остается лишь единственное свободное место, на которое и садиться Руслан.
Берет в руки ржаной кусок хлеба, ломает его пополам и невзначай подмечает:
– Завтра уезжаем. В клинике появилось свободное место. Ты рад?
Ваня молчит и угрюмо смотрит на брата:
– Там ничего нового не скажут. Мы это проходили. Когда ты меня в покое оставишь?
– Когда ты будешь здоров. А теперь намотай сопли на кулак и жди. Ты в конце концов, мужик или не мужик?!
– Руслан, перестань. – Нина Петровна легонько стукает его по руке, а затем, чтобы разрядить обстановку, обсыпает меня вопросами, откуда я родом, единственный ли я ребенок в семье, как меня занесло в северную столицу. И, наконец, тот вопрос, который заставляет меня проглотить пищу и чуть ею не подавиться: – если честно, я все не пойму, где вас черт с Русланом свел? Ты первая девушка, которую он привел спустя долгое время, не считая Лиды.
Я же сижу тихо, краем глаза замечаю, как Щербаков-старший кинул недовольный взгляд на тетку, но промолчал. Я усмехнулась и притворно ответила:
– В жизни всякое бывает. Я бы сказала, что сама судьба нас свела.
– Так вы встречаетесь?
Руслан нем, как рыба, я тоже. Если соглашусь – я виновата, если не соглашусь – опять буду виновата. Стукаю его по ноге и жду мужского поступка.
Он тем временем берет новый кусок хлеба и исподлобья смотрит на тетушку:
– Ба, вот нечего тебе больше делать, а. Читай свои книги, а в мою жизнь не лезь. Марина тут, потому что так нужно. Иначе бы я ее не привел. Это все что необходимо тебе знать на данный момент.
Сволочь! Вот кто он. Унизил меня при всех.
Иначе бы я ее не привел.
Да больно нужно. Я проглатываю обиду и доедаю остатки своего ужина.
Позже, когда кухня опустела, я подхожу к Руслану и щипаю его за бок.
– Что ты устроил там за столом? Как вообще так можно? Ты сам меня сюда привез. Мог бы и подыграть, а не строить из себя невесть кого.
– Я делаю, ты выполняешь и молчишь – это понятно? – прохладно спрашивает, в то время как я сгораю от гнева и злости. – Не нужно делать такое лицо, принцесса. Ты знаешь, зачем здесь. Поверь, мне не доставляет радости делать тебе больно.
– Это еще почему? – думаю я, имею право знать, после всех его подколов, уловок и унижений.
Возможно, все читалось на моем лице, поэтому мужчина пристально вглядывается в мое лицо, наклоняется и с выдохом выдает:
– Ты мне нравишься. Странно, да? Обычно блондинки не моя тема.
– Я должна быть польщена? – поднимаю бровь и задаю вопрос, который мучил меня на протяжении всего ужина. – Кто такая Лида?
– Бывшая. – сухо отвечает и уходит.
Идет в сторону нашей спальни. Я семеню за ним следом, закрываю дверь, отрезая нас от остального мира.
– Девушка? – облокачиваюсь спиной о дверь и, сложа руки на груди, жду ответа.
– Жена.
Я растерянно хлопаю ресницами и выдавливаю из себя жалобные звуки:
– Как? Ты же говорил, что не был женат.
– Штампа не было, если ты об этом.
– Значит гражданский брак? – немного обреченно вдаюсь в подробности.
– Значит, да.
Он снимает всю одежду с себя и забирается в кровать под одеяло. Я стою на месте, не зная куда деться. Мы же вроде договорились, что я ночую одна. Кажется, я договорилась только с собой. Ладно, без паники.
Прохожу по комнате и встаю в позу, уперев руки в бока. Смотрю на мужчину, а ему хоть бы что. Возможно, он действительно устал, а я веду себя, будто на мне мир клином сошелся.
– Ты во мне дыру прожжешь, – все же не выдерживает Руслан и поднимает свой взгляд. Темный, без грамма тепла и нежности.
– Почему вы разошлись?
Мужчина тяжело вздыхает и с нотой удивления интересуется:
– Принцесса, к чему таки откровения? Или ты думаешь, что если я спал с тобой, то теперь стал грушей для битья?
– Просто…чтобы знать, – и для убедительности покачала головой. – Если ты расскажешь, то можешь спать на кровати, а лягу на полу.
– Что ты хочешь знать? – в итоге спросил он и похлопал по одеяло рядом с собой, явно намекая
