жене изводиться из-за какого-то мелкого фокусника. Вылетишь из замка, как камень из пращи.
Я впервые слышу, чтоб правитель Брандгорда говорил о себе в единственном числе. Он произносит всё это с таким напором, что я невольно отступаю. Король резко выпускает из рук ткань мантии, позволяя мне неуклюже растянуться у его ног. Не говоря больше ни слова, он покидает комнату, а я остаюсь растерянно сидеть на полу.
Кассандра! Это имя было написано на бумажке, пепел которой стал последним ингредиентом отворотного зелья для короля Дарина. Сандра – вестница несчастий, запутывающая мужчин. Это значение как нельзя лучше подходит к истинному имени той, что утешала меня ночами.
Чай! Тогда в библиотеке она подослала ко мне слугу с чаем.
Приворот?! Так вот почему, несмотря на искреннюю любовь к Майре, я не смог устоять перед женскими чарами другой. Внутренности сводит судорога. В следующий момент меня выворачивает наизнанку.
Мы сразу поняли, что въехали в храмовые земли. Смешанный лес вдоль тракта резко сменился хвойным. Гигантские сосны стояли ровным строем, как стражи. Верхушки их подпирали небосвод. Такой лес не мог вырасти сам собой. Его либо посадили служительницы культа Богини много десятков, а то и сотен лет назад, либо деревья появились здесь по воле Великой.
Дорога тоже изменилась. Раскатанная колея влилась в широкий белокаменный тракт. На пути больше не попадались случайные прохожие, зато, насколько хватало глаз, пестрели крытые повозки и телеги. Сплошной поток обозов плёлся по дороге к Храму, на все лады скрипя колёсами.
Один взгляд на эту тьму паломников привёл в ужас. Да мы же так никогда не доберёмся до места, а уж о встрече с настоятельницей Храма можно и не заикаться.
Почёсывая Вальдара, устроившегося у меня на коленях, я задумчиво взглянула на Алестата. Услышав новость о скоропостижной смерти короля Дарина, маг сделался чернее тучи. Я была уверена, что он позлорадствует, узнав о том, какая участь постигла столько лет мучившего его правителя, но Алес, казалось, искренне скорбел о нём.
За несколько дней в пути не удалось вытянуть из чародея и пары слов. Зато он перестал пропадать где-то денно и нощно. Если раньше спальное место безраздельно принадлежало мне одной, сейчас Илдис вылезал из постели только чтоб поесть и размяться.
Первое время я стеснялась ложиться к нему под бок, но после того, как пару ночей проспала сидя, резко передумала. Смущение проходит гораздо быстрее, чем боль в шее.
Дождавшись, когда дыхание волшебника станет ровным и глубоким, пристроилась на самый край подстилки. Покрывал у нас было два, но на одном из них беззастенчиво дрых Вальдар, пришлось тянуть на себя одеяло мага. Не успела я обрадоваться, что миссия прошла успешно, как он повернулся и прильнул ко мне.
– Ты чего? – испуганно промямлила я.
– Замёрз!
– А, ну да, ведь оде… Стоп, что? Ты – чародей, живший в продуваемой всеми ветрами башне с окном без стекла, обитатель края вечной зимы! Ты замёрз?
Моё возмущённое бормотание так и осталось без ответа. То ли Илдис уже спал, то ли ловко притворялся.
В последующие дни он так и не стал разговорчивее, но хотя бы из постели меня не выпихивал. Озадаченная острой реакцией волшебника на случившееся с Его Величеством, я не на шутку волновалась за его здоровье, как физическое, так и душевное. Попытка подослать к магу фамильяра, чтоб хоть немного его расшевелить, тоже ни к чему не привела. На моей памяти Вальдар впервые потерпел неудачу при выполнении моего поручения.
Тем временем нам просто необходим был план. По мере приближения к цели я всё чётче осознавала, что задача усложнилась.
Воспользовавшись коротким привалом, я ссадила кота с колен, выпрыгнула из повозки и поманила альрауна за собой. Мы отошли подальше от обоза, к самому лесу.
– Я ошиблась в расчётах, Ал. Думала, все рассказы о сотнях и тысячах паломников – сказки, призванные упрочить веру в Богиню. Через такие толпы нам не пробиться. Что толку отбивать поклоны перед статуей Великой Матери? Вознести молитву можно было не выходя из дома, а нам нужна помощь служительниц. – Кот потёрся о ноги, старательно утешая. Я взяла фамильяра на руки и почесала мохнатый бок.
– Мне снова нужен твой совет. Выручай, дружище!
Альраун завертелся, заставляя ослабить хватку, и запрыгнул ко мне на плечо. Длинные усы коснулись уха. От щекотки я дёрнулась, но вдруг прямо в голове зазвучал голос фамильяра с заметным мурчащим акцентом:
– Мар-ри, не мур-чайся! Мр-я знаю, как м-р-ы пр-пр-проскользнём к мяу-стоятельнице. Она мур-р-драя! Проявит понимяуние!
Внимательно выслушав его предложение, я вытаращилась на фамильяра.
– А ты уверен, что нам спустят такое с рук? Звучит как верный способ угодить на виселицу…
– Мя знаю, что пр-пр-предлагаю!
Для пущей убедительности он лизнул меня в щёку.
– Алестат не может врать. Думаю, ему лучше ничего не знать о нашей затее, – задумчиво протянула я.
Кот согласно замурчал:
– Пусть помурчается!
Мерное покачивание убаюкивало. Мне казалось, я смежила веки всего на минуту, но тут повозку тряхнуло, и перед глазами вырос Храм. Вековые сосны расступились, заключив святилище в кольцо. Лес словно старался держаться на почтительном расстоянии. В окружении тёмных стволов Храм взметнулся гигантским белым термитником. Я представляла его похожим на замок, но реальность превзошла все ожидания. Четыре башни тянулись в небо как чернильные грибы-переростки, а нижняя часть, украшенная колоннадой, напоминала рёбра в скелете великана. Зрелище и восхищало, и ужасало. Тот, кто возвёл эту громаду, был или гением, или безумцем. А может, и тем и другим одновременно.
К входным порталам тянулся бесконечный людской поток. Несколько служительниц Храма с мечами и в боевом облачении стояли по сторонам от проходов и зорко следили за паломниками. Богомольцы боялись поднять глаза на воинственных дев. Одна из них вдруг пристально уставилась на Алестата. Он единственный не опустил лица и спокойно встретил её взгляд.
Я испуганно пихнула его локтем и дёрнула за рукав:
– Не смотри на неё так!
Мой возглас распорол тихое гудение толпы. Старейшина Гаард, шедший впереди, обернулся и нахмурился. Увидев, как я вцепилась в руку «друида», от связи с которым так яростно отнекивалась, старица из нашего обоза прицокнула языком. Уж не решили ли они, что я приревновала Алеса к миловидной молодой стражнице?!
Когда людское море отнесло нас достаточно далеко от бывших спутников, я спросила, понизив голос:
– Что это было? Она узнала тебя?!
– Не знаю, – на удивление спокойно
