и стать его новой соседкой, чтобы могла быть в курсе, кто следит за ним и ходит к нему. И, конечно, так ты сможешь извиниться перед ним. А извиняться тебе придётся очень долго. Почему ты такая тупая?
— Да сам ты тупой! Нормально сказать нельзя было? — возмущаясь, кричу на него и топаю ногой.
— Я тебе нормальным языком сказал. Ты совсем свою смекалку растеряла, прекращай уже пить и курить, Раэлия. Серьёзно, ты теряешь хватку. Теперь ты поняла задание?
— Хм, ну да, — киваю я.
— Так почему ты до сих пор здесь? Найди варианты заехать в дом Мигеля и как можно ближе к нему. Желательно никого при этом не убивая. Давай иди уже работать, — отец щёлкает пальцами и поднимается наверх.
— Ты думаешь, он простит меня? — шёпотом спрашиваю папу.
Он замирает на лестнице и оборачивается.
— Что ты сказала?
— Ты думаешь, Мигель простит меня? — повторяю я.
— Эм, почему ты у меня это спрашиваешь? — недоумевает отец.
— Ну, ты типа мужчина. И ты типа знаешь, что вы там себе придумываете в головах, — пожимаю плечами. — Да и Роко нет рядом. Обычно он меня консультирует по поводу вашей тупой мужской логики. А раз ты здесь, то я пользуюсь случаем. Так что? Мигель долго будет обижаться?
— Хм, дело в том, дочь, что он не обижается. Это не обида. Это страх быть снова униженным женщиной. Он хочет тебя, но уже обжёгся с тобой. Его тянет к тебе, это очевидно. Я не просто так дал вам время поговорить. Здесь камеры, Раэлия. Камеры. Я всё видел. Я думаю, что ему страшно снова наступить на те же грабли. Но и ты должна понимать, что если выбираешь его, то он должен быть частью твоего мира, Раэлия. Это правило, иначе никак. Иначе не бывает. Уйти ты не сможешь, приглашать его к нам ты не хочешь. Он правильно тебе сказал, определись, что ты хочешь на самом деле. Посмотри на Роко. Он так был уверен в своих отношениях с Дроном, что решил нарушить все правила. Он решил жениться у меня за спиной и потом уже бороться со мной за право быть с Дроном.
— Ты знаешь об этом? — спрашиваю, сглатывая от страха. Дрон в опасности?
— Конечно, да, Раэлия. Я всё знаю о своих детях, — папа закатывает глаза. — И вот итог. Посмотри, до чего докатился Роко. Посмотри, как он себя уничтожает. Знаешь почему? Потому что больше нет доверия. Нет его. Думаешь, что я просто так дал Дрону испытательный срок? Нет. Я хотел, чтобы Роко снова начал доверять ему. Это проверка, и они её не прошли. Не прошли оба. А ты готова пройти проверку, Раэлия? Я уверен, что Мигель пройдёт. Он из тех людей, которые будут идти до конца и бороться до смерти за то, что любят. Его дядя был таким, как Мигель. Но у Мигеля сила направлена в русло помощи и любви, а у Грега в силу разрушения и жестокости. И вот вопрос для тебя, дочь, ты пройдёшь эту проверку? Сейчас нет. Вот когда ты уверенно ответишь положительно мне, тогда и будешь знать, что хочешь от Мигеля. И это нечестно играть с ним. Не нужно. Вы, женщины, легко можете обмануть, разрушить и сломать нас. Мы очень доверчивы на самом деле. Поверь мне, Раэлия, от последствий предательства мужчине сложно вылечиться. Эти пустота, боль, сожаление, горе и ненависть к себе всегда будут с мужчиной, даже если рядом с ним появится прекрасная женщина. Он её не заметит, потому что уже сломлен. Уже часть его сердца вырвана с корнем. Поэтому не нужно ломать Мигеля. Не нужно. Это очень больно, — произносит отец, и в его голосе я впервые слышу неприкрытую боль.
Он смотрит вдаль, видимо, думая о матери. Я не думала раньше, а как это жить в таком браке, который был у них. Для меня отец всегда был тираном, который унижал мать, бил Роко и изводил всех. Но сейчас я не могу представить, каково это — пройти такой сложный путь и остаться в своём уме. Папа никогда не рассказывал мне никакие подробности о себе, а ненавидеть его было легко. Ненавидеть всегда легче, чем найти причины полюбить.
— В общем, не торопись, Раэлия, перейти в горизонтальное положение. Мигель не такой, как Роко или я. Так что займись пока квартирой и купи ему чёртову кастрюлю с какими-нибудь наворотами. Он это точно оценит. Мы тоже достойны, чтобы за нами ухаживали, — папа подмигивает мне и поднимается наверх, оставляя меня в полном недоумении.
— Это она разбила тебе сердце? — выкрикиваю я.
Отец не оборачивается, но задерживается в темноте.
— Я сам это сделал, Раэлия. Я просто слишком хотел быть любимым. Не стоит искать любовь. Не для всех она доступна. Я уже говорил тебе об этом.
Горечь собирается в моём горле, когда я чувствую, как что-то тёплое обнимает меня со спины.
— И ты тоже знала об этом, — раздаётся шёпот Мигеля. — А что теперь будешь делать?
— Понятия не имею. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой, но не всю свою жизнь. Я… не знаю. Давай начнём с того, чтобы стать твоей соседкой и купить тебе кастрюлю.
— Лучше мультиварку. Она намного больше пользы принесёт мне.
Обернувшись, прыскаю от смеха. Тянусь к Мигелю, но он исчезает.
Ладно, значит, мультиварка и новая квартира. Новые проблемы и новые сложности. Ничего, справимся. И всё же я считаю, что охота идёт за мной. Я докажу это. Все увидят, что нужна им я, а не отец или Мигель. Но я больше никому не дам запугать меня. Хотят меня, значит, я их поймаю. Лучший вариант поймать их — разозлить. Им не нравится, когда я с Мигелем. И вывод один, я должна любым способом забраться обратно в кровать Мигеля и не вылезать оттуда, а также как можно чаще появляться рядом с ним, и мне придётся следовать его условиям. Он такой сложный и требовательный, что пиздец. Но ничего, ради того, чтобы поймать ублюдков и доказать всем, что им нужна только я, дойду до конца. А потом? Потом всё решим. Ну, или меня убьют. Второй вариант мне больше нравится, потому что при первом варианте мне придётся слушать бубнёж Мигеля и терпеть его очередной ремонт. Ненавижу ремонты.
Глава 9
Мигель
Я всегда копил. Это касается всего. Я копил деньги, опыт, открытки от моей семьи и не только, подарки и другое. А также хранил. Хранил новые носки, тарелки, всевозможные вещи для использования. Мне было их так жалко портить, что я решил, забрать у себя удовольствие пользоваться ими и наказать себя, сказав, что я недостоин их, и у меня и без того всего достаточно. А если нет? Если я хочу, чтобы у меня было сто пар носков чёрного цвета или семь вариантов бокалов для белого вина, а для красного ещё семь. Если я хочу просто почертить в блокноте, который был актуален пять лет назад, а потом выбросить его. Если я хочу огромный телевизор, удобный диван и ходить в клубы. Если я хочу пользоваться всем и покупать всё, что мне заблагорассудится. Итак, кто меня осудит? Кто? Никто. И я это осознал в тридцать шесть лет. Пока перебирал коробки, стоящие в закрытой небольшой гардеробной в коридоре, увидел, что у меня полно места для нового велосипеда, который я хотел. Но ведь у меня есть машина, так что велосипед не нужен. А также нашёл уже испорченные блокноты, новые упаковки с тарелками, которые из-за времени просто помутнели и стали непригодными для использования, и ещё множество других вещей, которыми я не пользовался, потому что было жалко. Я сам в это не верю, но мне было жалко для себя
