class="p">— А если бы Роко не был этим младшим боссом, то ты согласился бы?
— Не знаю. Я никогда не думал, что женюсь на парне. Это… странно. Я не предполагал, что мы поженимся. Это Роко хотел, но не я. Только однажды мы говорили о браке, и я ответил отрицательно. Я не готов к этому. Не готов. А он давит на меня. Он делает выбор за меня. Роко считает, что должен постоянно быть моим папочкой, спасать меня, и… я ценю то, что он заботится обо мне. Клянусь, Мигель, я безумно ценю это, но иногда его гиперопека переходит все границы. Он, блять, свихнулся на том, сколько раз я хожу в туалет и сколько сру. Это ненормально. Я пытался ему это сказать, но он лишь обижается, называя меня эгоистом.
Поджимаю губы, даже не зная, как реагировать на эту информацию. Но в то же время понимаю, откуда растут ноги.
— Он постоянно это делал в прошлом? Заботился о тебе?
— Да. Постоянно он вытаскивал меня из всякого дерьма. Я приходил к нему, и он всё решал за меня. Но в то время я был забитым, напуганным и сломанным парнем. Я ничего не умел сам, хотя пытался. Мигель, прошло уже достаточно лет, и теперь я другой. Я могу сам работать. Я учусь, готовлю нам еду, ухаживаю за ним, но он этого даже не замечает. Роко не видит, что в нашей квартире всегда прибрано, полный холодильник продуктов, есть еда, и его одежда всегда чистая. Это делаю я. Я же проверяю его расписание. Я многое делаю для Роко, но он считает, что его поступки намного важнее моих. Это нечестно. Просто нечестно выставлять меня грёбаным эгоистом, как будто я, вообще, ни хрена не делаю, а лишь сижу на заднице, и всё.
— Понятно. Вы накопили обиды, свои травмы и игнорируете их. Чёрт, да почему вы все так усложняете себе жизнь? Я не понимаю этого, Дрон. Прости. Не понимаю. Что Раэлия, что вы, что Доминик. Почему нельзя сказать о том, что вы чувствуете, что думаете и как видите будущее? Вы все так сильно напуганы ответственностью за свои решения, что делаете лишь хуже. Не понимаю, — тяжело вздыхаю и отклоняюсь на спинку кресла.
— А ты можешь делать это спокойно? — удивляется Дрон.
— Да. Могу спокойно выражать свои эмоции и говорить о своих чувствах, — киваю я.
— То есть ты Рэй сказал о том…
— Что люблю её? Да, — снова киваю.
Дрон приоткрывает в шоке губы.
— Ты серьёзно? Вот так просто взял и сказал?
— Да. А зачем выдумывать сложности? Это мои чувства, и они для меня важны. Я не буду врать ни себе, ни ей. Она хотела знать, я сказал. Потому что иначе Раэлия не поняла бы, почему я не собираюсь возвращаться в прошлое. Да, мы не можем начать с той же точки, на которой закончили. Но она показала нам, что это приведёт нас снова в тупик. Значит, мы должны пробовать что-то иное. Я пробую. Так и вы должны пробовать все варианты, пока не найдёте подходящий.
— Но… Мигель, Рэй не выйдет за тебя замуж, — хмурится Дрон. — Не хочу тебя разочаровывать, но Рэй самая двинутая из нас.
— Я знаю. Пока я это принимаю. Я сам не готов. Я не могу предвидеть будущее, поэтому и думать об этом глупо, разрушая всё то, что есть сейчас. Зачем? Когда мы подойдём к той точке, в которой нужно будет решать жениться или нет, то тогда и задумаемся. А сейчас… это лишнее. А также подобное ещё раз доказывает, что вы не хотите решать нынешние проблемы, поэтому забиваете свою голову будущим. Не надо так поступать с собой в первую очередь. Думать стоит о настоящем.
— А это сложно, да?
— Очень, — улыбаюсь я. — Но ты сможешь, Дрон. Тебе придётся налаживать отношения. Не Роко, а тебе, потому что Роко вернётся апатичным и безразличным ко всему. Если тебе нужны эти отношения, то необходимо решить для себя, пойдёшь ли ты с Роко до конца. Это сложно и страшно, я понимаю, Дрон. Но иначе вас убьют. Если учесть в каком мире живёт Роко, то тебе придётся опасаться ещё и этого. Вас убьют, потому что вы не доверяете друг другу. На доверии стоится всё, Дрон. Буквально всё.
— Я понимаю, но… просто пока сам не знаю, чего хочу. Я думал, что… если вернусь, то всё наладится, понимаешь? Само собой. Я так надеялся на это.
— Наладиться-то может, но понравится ли тебе это? Вы, вроде как, тоже наладили свои отношения, а вот к чему всё привело. Но, давай обдумаем это позднее. Как насчёт хорошего фильма? — предлагаю я.
— Я буду только рад. Все носятся со мной, как будто я разваливаюсь. Я буду рад посмотреть фильм, — широко улыбается Дрон.
— Вот и отлично. Ты голоден? Я привёз продукты и остальное.
— Нет, я наелся. Роко поставил мне здесь телевизор, так что я готов к просмотру любого фильма.
Киваю ему, и Дрон показывает, где лежит пульт. Мы включаем «Нетфликс» и смотрим первый попавшийся фильм ужасов. Не проходит и половины фильма, как Дрон засыпает. Я опускаю его матрас, выключаю телевизор, проверяю, всё ли у него есть поблизости, и ухожу.
На следующий день я уже прихожу на работу в качестве главы отделения, и это куча бумажной работы, утренняя встреча со всеми главами больницы, затем встреча с моими хирургами, составление плана на неделю. Но у меня тоже сегодня есть операция, поэтому я с радостью убегаю в операционную, чтобы отдохнуть. Было проще работать просто травматологом, а теперь все чего-то хотят от меня, высказывают мне претензии по поводу даже туалетной бумаги. И это такая глупость, если честно.
— Доктор Новак! У вас пациент в приёмной, остальные заняты.
Замираю и делаю глубокий вдох. Я хочу в туалет. Просто в туалет. Я только что провёл операцию и хотел сходить в уборную.
Мне вкладывают в руку анамнез больного, и я просматриваю анкету.
О господи. Снова проблемный ребёнок со сложными отношениями в семье.
Открываю дверь приёмной, в которой меня ждёт мальчик десяти лет. Его сопровождает учитель из школы.
— Добрый день. Меня зовут Мигель, я твой врач, Энзо. Давай, посмотрим, что с тобой случилось? — улыбаюсь я, передав папку медсестре.
— Он совсем с ума сошёл, вы ещё его и к психологу отправьте. Он устроил такой скандал в столовой, бросил в мальчишек металлическими подносами и воткнул вилку себе в руку, чтобы к нему никто не приближался! Просто уму непостижимо! — возмущается на высоких тонах стоящая рядом женщина.
— Простите, а вы? — обращаюсь я, натягивая перчатки и сохраняя дружелюбие.
— Я Аманда Селиван, его наставник. Энзо перевёлся в нашу школу только месяц назад, а я вожу его сюда едва ли не каждые два дня!
— Мисс Селиван, прошу, пройдите с медсестрой, чтобы рассказать ей всё о случившемся.
— Я всё расскажу. Ты получишь, Энзо! Я уже устала от твоего мерзкого поведения! — продолжая громко возмущаться и ткнув на молчаливого и хмурого мальчишку пальцем, учитель уходит.
— Наконец-то, да? — усмехаюсь я, когда наступает тишина. — Позволишь мне посмотреть?
— Нет, — Энзо отрицательно качает головой. — Нельзя это трогать, пока не приедет Ида.
— Почему?
— Потому что она должна увидеть, как я ненавижу этот город, эту школу и тебя, — фыркает Энзо.
Но его рука кровоточит, в ней торчит вилка, и может начаться заражение. А также я пока не знаю, как глубоко он воткнул её в себя.
— Ох, я не знал, что для тебя это так важно. Хорошо, давай подождём, только тебе придётся объяснить Иде, почему тебе будут ампутировать руку, — произношу я и сажусь на стул рядом с койкой.
— А мне всё равно, — пожимает он плечами.
— Ладно. Я не против, как раз отдохну немного. Я только что провёл операцию по ампутации двух пальцев на правой ноге,
