Гай на мгновение задумался.
– Завтра мы все едем на пикник в Мурфилд-Холл, где будет целая стая детей. Вот там мы и поговорим с Крофтом.
– Детей?
– Лорд Мурфилд тоже очень гордится своим сыном и наследником. Аннабелла решила, что стоит воспользоваться случаем и появиться там под видом богини домашнего очага и образца материнской преданности.
– Появиться перед кем?
Гай скривился:
– Боюсь, что передо мной.
– Леди Овербридж считает, что если вы увидите ее, окруженную детьми, это поможет ей добиться вашей благосклонности? Это не приведет к обратному эффекту?
– Отнюдь.
– Неужели это так просто?
– Кто сказал, что просто? – Гай усмехнулся и посмотрел на небо.
Солнце освещало его темные волосы и широкие плечи. Безукоризненные линии костюма и тело под этим костюмом – гибкое и сильное. Глядя на него, Сара почувствовала, как ее охватывает желание – откровенное, жаркое, плотское.
– Это не просто, но и не так уж трудно, – весело пояснил Гай. – Так что, чтобы не позволить поставить себя в трудное положение, я должен закалить свое сердце.
Глава 10
Мурфилд-Холл был расположен в красиво распланированном парке. Оставшись одна на короткий блаженный миг, Сара ушла в маленький уединенный садик, огражденный густой изгородью из тиса, где в самом центре садика на постаменте спал каменный лев в натуральную величину, и, опустившись на скамью, смотрела, как по изгороди прыгают неугомонные воробьи.
Пикник закончился, и теперь леди и джентльмены прогуливались по парку, громко восхищаясь великолепными видами и восторгаясь парковыми постройками.
Гай Деворан, конечно же, находился в обществе леди Уайтли и леди Овербридж, двух красивых дам, платья и манеры которых были нацелены на то, чтобы пленить любого впечатлительного мужчину, тогда как Сара Каллауэй в ее простом платье школьной учительницы на этом празднике выглядела бедной родственницей, которую едва терпят.
Сара подставила лицо солнцу, желая насладиться остатком великолепного дня, как вдруг что-то хрустнуло, а затем раздался короткий крик.
Сара встревоженно оглянулась: малыш, едва начавший ходить, вошел в огороженный садик, споткнулся на краю дорожки и повалился на траву; его круглые синие глаза испуганно заморгали, и малыш приготовился плакать.
Сара вскочила, она сразу же забыла обо всех своих тревогах, но тут хорошенькая молоденькая няня подбежала к ребенку и подхватила его на руки.
– Ах, мэм, простите, я сейчас же уведу его!
– Нет, что вы! Прошу вас, я рада любому обществу. Надеюсь, с малышом ничего не случилось?
Няня помотала головой, потом пригладила мягкие золотистые волосики над круглым лбом малыша и поцеловала его. Розовый ротик задрожал, но едва малыш увидел Сару, он улыбнулся ей неуверенной улыбкой, а потом протянул к ней ручку.
– Здравствуй, малыш, – приветливо сказала Сара. – Ты в порядке?
– Он очень храбрый малыш, мэм. – Няня нервно оглянулась. – Хотя после того как его показали обществу, ему не разрешают беспокоить гостей.
– Но я не настоящий гость. – Сара снова села. – Я прибыла сюда утром с гостями из Бакли, но ехала в экипаже для гувернантки, а теперь нахожусь здесь в полном одиночестве. Можно узнать, как зовут малыша?
– Лорд Бэрришем, сын лорда Мурфилда. Я с ним с тех пор, как ему исполнилось два месяца. – Няня робко улыбнулась. – Меня зовут Бетси Дейви, мэм.
– Сначала мне показалось, что это сынишка миссис Норрис, – сказала Сара. – Волосы у лорда Бэрришема более светлые, но они, должно быть, ровесники?
– Да, это так, хотя я думаю, что Томми Норрис на несколько недель старше: в понедельник ему исполнится семнадцать месяцев.
– Значит, когда они подрастут, то будут играть вместе?
Бетси смутилась.
– Ну, насчет этого я ничего не знаю, мэм. Лорд Мурфилд и мистер Норрис, видите ли, не совсем…
Тут лорд Бэрришем обвил няню за шею пухлыми ручками и радостно воскликнул:
– Бесси!
– Какой умный мальчик, – заметила Сара.
Бетси гордо улыбнулась:
– Мое имя – это первое слово, которое он произнес, мэм. Скажите что-нибудь, Бэрри!
Малыш указал куда-то маленьким пальчиком.
– Собачка!
– Да это же лев! Вы можете сказать «лев»?
– Леу!
– Вот молодец! – Бетси с гордостью посмотрела на Сару, потом усадила своего подопечного на траву и наклонилась, чтобы стряхнуть с его платьица землю. Кудряшки малыша сияли на солнце, как лепестки примулы, и Сара невольно улыбнулась.
Когда няня выпрямилась, малыш поднял обе руки.
– Бэрри стоять!
– Что такое с мальчиком? – прошипел мужской голос. – Он что, не может стоять на ногах?
Бетси оглянулась, густо покраснела и присела в глубоком реверансе. Младенец у нее за спиной нагнулся, чтобы спрятать лицо в ее юбках, его ротик сжался и застыл.
За тисовой аркой стоял граф Мурфилд. Сара видела его мельком, когда приехала утром, и тогда в его глазах проглядывало что-то ледяное, как будто он всегда смотрел сквозь человека, но не видел ничего, кроме бесконечных заснеженных пространств.
Хрупкая, слезливая графиня шла следом за мужем. От рукавов размером с наволочку ее тонкая талия казалась еще тоньше, а бледное лицо выглядело почти прозрачным под золотисто-соломенными волосами и шелковым зонтиком цвета слоновой кости.
Теперь лорд и леди Мурфилд загородили единственный выход, и хотя Сара почтительно присела, они не обратили на нее ни малейшего внимания.
Шагнув вперед, граф рявкнул на няню:
– Отнесите мальчика в дом! Почему он все еще в саду, когда у меня гости?
Бетси попробовала повернуться и взять мальчика на руки, но два крошечных кулачка уперлись в ее передник.
– Кажется, он испачкался! – Бледно-голубые глаза графини увлажнились, как будто она страдала от того, что ее деликатным нервам нанесли личное оскорбление. – Лорд Бэрришем не должен пачкать свою одежду, Бетси. Он останется без ужина.
– Черт побери! Мой сын не должен прятаться за нянькиными юбками! – Лорд Мурфилд навис над малышом. – Он сейчас же выйдет вперед и поклонится отцу, как полагается мужчине.
Бетси попыталась вытолкнуть мальчика вперед; подбородок ее дрожал.
Граф в раздражении скривил губы:
– И запомните: если он разревется, ему не миновать порки.
Не выдержав, Сара шагнула вперед.
– Простите мою дерзость, милорд, но лорд Бэрришем очень умен для такого маленького ребенка, и вы можете им гордиться! Он умеет говорить слова «собачка» и «лев», и он очень красивый мальчик. А еще он очень храбрый. Полагаю, он в высшей степени похож на вас, милорд…
Казалось, что ледник треснул под его сапогами, и хаос из трещин распространился до самого горизонта; граф повернулся, взял жену под руку и, выйдя из-под тисовой арки, бросил через плечо последнюю команду:
