Шляпка все еще покачивалась в руке Гая, когда за их спинами кто-то с плохо скрытой яростью произнес:
– Ну и ну!
Гай резко обернулся: под тисовой аркой стояла леди Уайтли и вертела в руках шелковый зонтик.
– Когда в чем-то прав, мистер Деворан, – желчно заметила она, – всегда чувствуешь некоторое удовлетворение. Хотя удовольствие на этот раз оказалось решительно испорченным, поскольку доказательство свидетельствует только о том, что наша маленькая ботаничка все-таки оказалась вашей шлюшкой. – Резко повернувшись, дама удалилась, изящно вертя зонтиком.
Гай подал Саре шляпку.
– Мои сожаления, – чопорно сказал он. – Надеюсь, с вами все в порядке? Я должен догнать Лотти Уайтли, прежде чем она разболтает всем о том, что видела.
Сара кивнула:
– Да, конечно. Прошу вас, не будем больше говорить об этом. – Избегая его взгляда, она взяла шляпку и надела ее, а потом стала смотреть, как он уходит – стройный, красивый, полный жизни. Теперь ей оставалось только ненавидеть себя за то, что она влюбилась так немыслимо и нелепо.
Гай Деворан терпеливо ждал в «Оленьей хижине», устремив взгляд на темное озеро и едва различимый жемчужный свет на горизонте. Летняя ночь незаметно уходила, выдыхая остатки своей тишины, глубокой и спокойной. Вскоре уже птицы начнут щебетать, приветствуя утро…
Пять быстрых слов Гай прошептал Саре на ухо, когда она садилась в коляску вместе с гувернанткой:
– Завтра. «Оленья хижина». На рассвете.
Сара подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но Гай тут же повернул лошадь и подъехал к леди Уайтли. Лотти поначалу отнеслась к его обществу весьма недоброжелательно, вскоре она уже отчаянно флиртовала с ним.
Гай услышал шаги Сары прежде, чем увидел ее: тихие, но быстрые, они приближались через лес. Сердце его забилось быстрее. Раздраженный своим нетерпением, он попытался выбросить из головы все, кроме главной цели – найти ее двоюродную сестру.
Когда-то ему казалось, что он любит Рейчел, и теперь честь требовала, чтобы он сохранил верность своим обещаниям, однако…
Тень Сары легла на порог, и она замерла в дверях, откинув с головы капюшон. Гай ощутил резкий, острый запах зеленого яблока, перекрывший лесные запахи, и невольно сделал глубокий вдох.
Пока он пристально всматривался в ее бледное лицо Сара села, сложила руки на коленях и улыбнулась, но тут же отвела глаза.
– Не очень-то разумно с моей стороны проводить так много времени в вашем обществе. – Она не выдержала и вздохнула. – Я должна вернуться как можно скорее…
– Пройдет еще несколько часов, прежде чем кто-нибудь встанет, – осторожно сказал Гай. – Так что мы здесь в безопасности.
– А я и не боюсь, что меня увидят.
– Но не можем же мы делать вид, что ничего не произошло, так что я должен извиниться за оскорбительное.
– Прошу вас, не нужно; вам не за что извиняться: вы ведь не сделали ничего дурного. Но вы – племянник герцога, а я преподаю в Бате. Хотя мой отец и был джентльменом, и меня воспитывали как леди, мы с вами вращаемся в разных кругах общества. Поэтому леди Уайтли сочла себя обязанной заметить, что такие высокопоставленные молодые джентльмены, как вы, всегда развлекаются тем, что губят и бросают ничем не примечательных молодых женщин, таких как я.
– Это все?
– Нет, – ответила Сара с внезапным сухим смешком. – Она только сказала, что я «играю с огнем». А что еще она могла сказать?
Внезапно Гай рассмеялся:
– Вот уж не знаю. Возможно, в свое время у меня были кое-какие интрижки, но я никогда не был распутником и у меня нет привычки губить женщин. А вот леди Уайтли – существо мелкое, эгоцентричное, и ей до слез надоела супружеская жизнь. Она флиртует со мной, чтобы вызвать ревность у мужа, ошибочно полагая, что это вернет его любовь к ней.
Сара закуталась в плащ, словно боясь простыть.
– А вам не кажется, что определенное количество собственнических чувств – это составная часть любви? Было бы просто ужасно, если бы лорд Уайтли стал безразличен к жене.
– Возможно, но вряд ли Лотти добьется того, что ей нужно, вызывая возмущение мужа.
– Увы, все это так ужасно. – Сара поежилась. – Кругом столько обманов!
– Здешние обитатели – одинаково поверхностные и себялюбивые существа, – усмехнулся Гай. – Многие из гостей тоже вступили в брак не по любви. Это просто союз собственности и статуса, в котором видимость – это все.
– И все же вы обязаны позволять кое-кому пользоваться вами?
– Все, в том числе и сам Уайтли, были бы оскорблены, если бы я вообще не обращал внимания на Лотти, они сочли бы в высшей степени дурной манерой мою попытку отвергнуть ее на людях. Так что это похоже на ходьбу по высоко натянутому канату. Уайтли хочется верить, что я нахожу его жену привлекательной, но он знает, что у меня нет никаких намерений относительно нее. Поэтому и его тщеславие, и гордость удовлетворены и мне не грозит встреча на рассвете с пистолетами в руках. Я также стараюсь не причинить неприятности Аннабелле Овербридж. Пусть она считает, что я пренебрегаю ею только потому, что от меня требуется изображать деликатное равновесие с ее подругой. Вас это шокирует?
– Не знаю.
– Но вы находите меня поверхностным или бесчестным, миссис Каллауэй?
– Нет, вовсе нет! Я только хотела сказать… О Боже! Я вас перебила, прошу прощения. Я мало что знаю о том, какие дела происходят в высшем обществе.
– И слава Богу! Но если Лотти Уайтли побеспокоит вас, я обрушу на ее голову всю мощь Уайлдши, и она это знает. Она, возможно, злобное существо, но распространять сплетни не посмеет. И все равно я поступил нехорошо…
– Вы утешили меня, когда я огорчилась из-за лорда Бэрришема: что же в этом плохого?
– Утешил?
Сара стиснула полы плаща и отвела глаза.
– Видите ли, я немного расстроилась, и уж совсем не думала, что ваша цель – соблазнить меня. То, что случилось, наверное, ничего не значит, и будет лучше, если мы не станем больше об этом говорить.
– Как пожелаете. Обещаю, больше это не повторится. Мне только жаль, что я не могу вас утешить относительно ребенка. Является ли Мурфилд Дедалом или нет – здесь я мало что могу сделать.
Сара подняла глаза, и они заблестели, словно отражая нарастающий свет дня.
– Я знаю, вы сделали бы, если бы могли.
– К сожалению, хотя моя тетка все еще может командовать королем, если захочет, но его величество очень стар. Еще герцогиня может командовать Веллингтоном, но она встала на защиту брака Райдера с Миракл, и это стоило ей значительной доли влияния в лондонском обществе. Что до семьи леди Мурфилд, она имеет почти такие же высокие связи, что и герцогиня.
