Мгновение она стояла и смотрела, словно надеясь найти ответы у природы на все свои вопросы, затем повернулась и поспешила прочь.
Глава 11
Несколько дней Сара избегала Гая, проводя все время в саду и беседуя с молодыми леди о тычинках, чашелистиках и прицветниках, показывая мисс Кери и мисс Поул, как чашечка защищает бутон, пока он не раскроется.
Иногда она видела, как Гай прогуливается с леди Уайтли или с леди Овербридж, которая делала вид, что будет довольна всем, лишь бы был доволен мистер Деворан.
Часто Гай уезжал верхом, либо в обществе других джентльменов, либо один, и вскоре по какой-то причине прекратил ездить с леди Уайтли, возможно, из-за возражений лорда Уайтли.
Все это время Сара пребывала в тревоге: ночи ее были беспокойны из-за сновидений; а днем она то и дело нервно вздрагивала, как будто какое-то чудовище могло выпрыгнуть на нее в любой момент из-за живых изгородей.
Гай разговаривал с ней только один раз после последнего свидания на рассвете. Быстрый разговор состоялся у Сада роз.
– Надеюсь, у вас все в порядке? – спросил он.
Сара кивнула и весело улыбнулась:
– Да, конечно.
– Я послал записку Уиддону, но мне вернули ее с вежливым отказом. Этот человек таинственнее могилы, он не желает никого видеть.
Хотя разговор был коротким, Сара чуть не задохнулась, голова у нее закружилась, как будто она долго падала с большой высоты.
Но как могут они с Девораном обнаружить, кто же является Дедалом, когда один из их главных подозреваемых – пожилой барон, который заперся в своем доме и отказывается принять даже племянника герцога?
Когда Сара вместе с другими молодыми женщинами проходила мимо озера, мисс Поул наклонилась, чтобы лучше рассмотреть кустик полевой герани.
– Ах, миссис Каллауэй, взгляните!
Сара с трудом вернулась в реальность.
– Это всего лишь сорное растение, – презрительно заметила мисс Кери. – Мы должны интересоваться только приличными цветами.
– Все растения устроены по сходным принципам, – возразила Сара, – даже если мы называем их сорняками.
– Смотрите же! – воскликнула мисс Поул. – Вот мужская часть, наверху, с пыльником, производящим пыльцу, а здесь женская часть, где вызреют семена.
Мисс Кери прикусила губу и встретилась взглядом с подругой, после чего обе девушки захихикали.
Наверное, ботаника действительно неподходящий предмет для юных леди, подумала Сара, глядя на приближающихся по затейливо украшенному мостику гостей. Дамы в красивых летних платьях сбились кучкой. Рукава их раздувались, зонтики блестели, и казалось, что шелковые грибы невесть откуда выросли на камне.
– Почему вы не сказали мне, – тихо спросил прямо у ее уха знакомый голос, – что написали книгу?
Сара обернулась и подняла глаза. Гай Деворан стоял перед ней, и на губах его играла добродушная улыбка. Реакция на него последовала немедленно: лицо и шею залило ярким румянцем, а сердце гулко стукнуло, словно в него попала молния.
– Это всего лишь руководство для молодых леди – любительниц растений, – скромно ответила она. – Ее издали в прошлом году очень небольшим тиражом.
– Значит, книга не принесла вам ни славы, ни богатства?
Сара рассмеялась.
– Она умерла без фанфар. Удивительно, что вы вообще узнали об этом.
– Уиддон прислал мне сегодня утром записку, спрашивая, почему его не известили, что вы здесь. Миссис Сара Каллауэй, писатель-ботаник, явно более известна, чем вам кажется. Уиддон читал вашу книгу и хочет с вами увидеться.
– Лорд Уиддон хочет видеть меня?
Гай усмехнулся.
– Мы можем отправиться к нему сегодня вечером в кабриолете, если вам это удобно, поскольку приглашены принять участие в легком ужине. Уиддон живет с пожилой сестрой – старой девой, которая составит вам общество.
Водянистые серые глаза лорда Уиддона напряженно смотрели на Сару через толстые стекла очков; прядки редеющих белых волос бодро развевались над его розовым черепом. Все в доме казалось скудным и убогим, кроме великолепной теплицы, где необыкновенная коллекция огромных эффектных каплей, податливых и чувственных, подставляла взгляду свои экстравагантные лепестки.
Когда Сара проходила мимо орхидей, сердце ее учащенно забилось.
Аромат, разлившийся во влажном воздухе, был чрезвычайно тяжелым, тогда как россыпь лимонно-розовых цветов походила на бабочек.
За открытой дверью был виден сад – он располагался над большим морским заливом и хорошо освещался солнцем.
Голова Сары кружилась, как будто она перенеслась в волшебную страну, где в любой момент, раздвинув листья, могли появиться персонажи из шекспировского «Сна в летнюю ночь» – Титания, Паутинка и Цветной Горошек.
Гай Деворан, высокий и элегантный, созерцал орхидеи с заметным почтением, как будто они стояли под сводами старинного собора, а не в теплице коллекционера-отшельника, одержимого своим увлечением.
Пока они рассматривали цветок за цветком, Гай незаметно расспрашивал хозяина и его садовника, но, насколько заметила Сара, ничего существенного не добился. Лорд Уиддон показал им свои цветы, коротко расспросил о книге, но во всем остальном держался весьма нелюбезно.
Мистер Хаук, садовник, как и его соперник мистер Крофт, оказался очередным синеглазым с каштановыми волосами девонширцем; держался он также немногословно и замкнуто, как и его хозяин. Он действительно ездил весной в Лондон с мистером Крофтом, но ничего не пожелал сообщить об этой поездке, только признался, что купил у Лоддиджеса несколько новых растений.
Наконец лорд Уиддон повел их в дом, где его сестра, высокая и худая как палка, ждала их, сидя во главе накрытого стола.
Мистер Хаук, извинившись, вернулся к своим сараям с цветочными горшками, и Гай Деворан, улучив момент, когда они оказались одни, наклонился к Саре и прошептал:
– Дедал и Фолкорн?
Она посмотрела на узкие плечи хозяина дома, который шел впереди, потом на удаляющуюся фигуру садовника.
– Оба они действительно довольно неприятные люди, и от мистера Хаука даже в дрожь бросает.
– И каковы могут быть мотивы?
– У лорда Уиддона нет жены.
– Жена ему не требуется. Он не мог преследовать вашу кузину, испытывая к ней какое-либо желание, поскольку прекрасный пол его не интересует. Больше того, он не мог встретить Рейчел в обществе, поскольку не бывает там.
– А что, если она как-то случайно оказалась втянутой в соперничество из-за орхидей? Лорд Уиддон необычайно пристрастен к своим цветам.
– Страсть столь же сильная, как страсть мужчины к женщине? Если так, мы можем отдать должное хотя бы этой его верности.
