Только здесь были белые лилии, алые розы и синие орхидеи, переплетённые лентами.
— Это вам, — сказал Кайан. — Победительница должна получить лучший букет.
Я приняла корзину — она весила полтонны.
— Спасибо, — выдохнула я. — Красиво.
— Вы сами красивая, — тихо добавил Кайан, так, что слышал только кот.
Уголёк прошептал:
— Он тебя охмуряет на глазах у всех.
— Тихо.
На трибунах Альтаир побледнел. Он смотрел на букет, на улыбающегося Кайана, на моё смущённое лицо — и его драконья кровь закипела. Он резко обернулся к своему помощнику.
— Прикажи доставить из сокровищницы колье с драконьим изумрудом. И серьги. Лучшие.
— Господин декан? — удивился помощник. — Вы уверены?
— Быстро! — прошипел Альтаир.
Через минуту курьер влетел на сцену с бархатной подушечкой, на которой покоилось изумрудное колье и серьги, сверкавшие так, что у зрителей заслезились глаза.
— Айза, — громко сказал Альтаир, жестом приглашая на середину сцены. — Вы не просто победили. Вы вписали своё имя в историю академии. Примите этот скромный подарок в знак нашего восхищения.
Он собственноручно надел на меня колье. Изумруд засветился фиолетовым — в тон моей магии.
— Колье стоит больше, чем мой тотализатор, — прошептал Уголёк. — Я в шоке.
— Ты в шоке? Я в ужасе, — ответила я. — Как я его носить буду?
— Хотя бы сегодня. Для победы.
Альтаир покраснел — впервые я видела дракона красным — и отошёл. Кайан смотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Господин декан, — сказал он, — вы всегда умеете удивить.
— Я умею ценить заслуги, — буркнул Альтаир.
На этом месте Кассандра, сидевшая на верхнем ярусе, не выдержала.
— Это безобразие! — заорала она, срывая маскировку. — Вареники не могут победить трюфели! Это сговор! А изумруд — какая пошлость!
— Кассандра, вы дисквалифицированы навсегда, — холодно сказал Альтаир. — Убирайтесь.
Она попыталась сотворить заклинание, но судьи одновременно кинули в неё ложками. Кассандра, ойкнув, улетела прочь.
— Поздравляю с победой! — объявил ведущий. — А теперь — слово декану!
Альтаир поднялся. Он смотрел на зал, на объедков, стоявших в проходах, на дрожащих студенток и на меня.
— Сегодня исторический день! — сказал он. — Впервые за сто лет объедок выиграл кулинарный отбор! Поэтому я объявляю: всем объедкам академии — праздничный ужин! За счёт академии!
Объедки взревели от радости. Нисса заплакала. Борода, наш лысый бунтарь, снял башмак и принялся стучать им по полу.
— Ура! — кричали все.
Я стояла на сцене в изумрудном колье, с цветами в одной руке и с котом — в другой.
— Уголёк, — спросила я, — а что теперь?
— Теперь — новый бизнес, — ответил кот, нацепляя фиалковую бабочку. — Продажа вареников по всей академии. Колье мы заложим на расширение.
— Не заложим.
— Тогда сдадим в аренду драконам для фотосессий.
— Ты ужасен.
— Это бизнес.
Мы вышли под звёзды. В зале гремел праздник. Кайан с букетами остался на сцене, пожимая руки судьям. Альтаир покрасневший стоял в стороне, не зная, куда девать глаза.
— Кажется, я покорила двух драконов, — сказала я.
— Ты покорила капусту, — поправил кот. — Остальное — так, бонус.
— И серьги.
— И серьги, — согласился Уголёк.
Финал. Конец отбора. Начало новой жизни. С варениками, изумрудами и котом, который знает цену всему.
Глава 27. Час признаний
Глава 27. Час признаний
Финальные аплодисменты стихли. Объедки разошлись по общаге праздновать, драконы улетели досыпать, крысы уволокли остатки серпантина. Альтаир, покрасневший и смущённый, ретировался в свой кабинет — видимо, переживать, что понравилось мне больше, корзина цветов от Кайана или его колье.
Я осталась на малой кухне. Одна. Если не считать Уголька, который доедал сметану и строил планы на мировое господство.
— Айза, — сказал он, облизывая лапу, — если мы продадим колье, я предлагаю вложить деньги в недвижимость.
— Какую недвижимость?
— Кошачий замок. С когтеточкой, бассейном и хранилищем для сметаны.
— Ты не умеешь плавать.
— Умею. Я просто не люблю показывать.
В дверь постучали.
— Войдите, — я поправила колье, которое всё ещё висело на шее. Снимать его было лень и приятно.
Вошёл Кайан. Без колпака, без фартука, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Светлые волосы струились по плечам, глаза — зелёные и серьёзные. В руках он держал не букет и не корзину. Только себя.
— Айза, — сказал он тихо, — можно с тобой поговорить?
— Смотря о чём. Если о налогах — я не в духе.
— Не о налогах, — он шагнул ближе.
Кот слез со стола и демонстративно уселся на лежанку, свернувшись клубком. Но уши его торчали в разные стороны, и я знала: он не спит.
— Айза, — Кайан взял мою руку. — Ты сломала мою систему идеалов. Десять лет я выигрывал отбор, десять лет считал, что техника, магия и идеальный вкус — это всё. А ты пришла и сварила шарлотку из гнили. Потом солянку из огурцов. Потом вареники с капустой.
— И что?
— И я понял, что моя система — дерьмо. Ты готовишь сердцем, не сердцем, а чем-то там… Душой, в общем. Ты — единственная, кто заставил меня проиграть. И я… — он замолчал, собираясь с мыслями.
— Ты?
— Я люблю тебя. Не как ученик Кассандры, не как соперник. Как мужчина. Уйдём со мной.
— Куда?
— Из академии. В моё поместье. Там есть река, сад, настоящая кухня. И никакой драконьей ревности. Будем готовить вместе. Жить. Мечтать. Строить планы.
Я почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Не фиолетовое — настоящее.
— Кайан, — я выдернула руку. — Спасибо. Серьёзно. Но я не игрушка, которую можно украсть. Я сама выберу.
— Выбирай.
— Я уже выбрала.
Он побледнел.
— Альтаира?
— Я выбрала себя. Свою кухню, свой бизнес, своего кота. Я не хочу быть чьей-то женой или чьим-то трофеем. Я хочу сама решать, когда чихать фиолетовым и куда ставить ведро с цветами.
Кайан долго молчал. Потом усмехнулся.
— Ты и правда уникальная. Даже в отказе.
— Это комплимент?
— Сожаление.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо.
— Если передумаешь — моё предложение остаётся в силе.
— Не передумаю.
— Я знаю. Но на
