нужно было подойти к ней. Приблизиться. Отрезать прядь — и не умереть. Кассандра — маг, который чует чужие намерения за три коридора. У неё личная охрана, ловушки по периметру спальни и привычка убивать тех, кто подходит слишком близко без приглашения.
Альтаир понятия не имел, как это сделать незаметно. Поэтому он бежал к Кайану.
Кайан — её ученик. Он годами жил под одной крышей с Кассандрой. Он знал, где она спит, когда просыпается, чем дышит, какую дверь скрипит, у какой стены можно пролезть, не задев сигналку. Если кто-то и мог придумать, как отрезать у неё волос и не сдохнуть на месте — только он.
Плевать, что враг. Плевать, что они друг друга ненавидят.
Альтаир постучал кулаком в дверь Кайана. Три удара, от которых зазвенели стены.
— Войдите, — сказал Кайан. Он не спал. Сидел на подоконнике в расстёгнутой рубашке, смотрел на луну и держал в руке пустой бокал. Ждал.
Альтаир ворвался, не здороваясь.
— Айза умирает. Проклятие сжирает её заживо. Пальцы чёрные, дышит через раз. Мне нужны волосы Кассандры. Свежие, с её головы. Ты знаешь, как к ней подобраться.
Кайан спрыгнул на пол.
— Знаю, — сказал он без усмешки. — Но это самоубийство.
— Айза всё равно умрёт, если я не сделаю это. Так что говори.
Кайан посмотрел на него три долгих секунды. Потом кивнул.
— У неё спальня на третьем этаже западного крыла. По коридору патрулируют две гаргульи — их можно отвлечь мясом. Сама Кассандра спит с амулетом, который просыпается от чужой магии. Если использовать магию ближе чем за десять шагов — амулет взорвётся. Придётся работать руками. Ножом.
— Я справлюсь.
— Нет, — Кайан натягивал сапоги. — Не справишься. Ты дракон, от тебя за версту несёт магией. Амулет проснётся, как только ты войдёшь в спальню. Пойду я. У меня магии почти нет — я ею почти не пользуюсь. И я знаю, с какой стороны к ней подойти, чтобы она не проснулась.
Альтаир замер.
— Ты предлагаешь себя?
— Я предлагаю единственный способ, — Кайан взял со стола маленький острый нож. — Айза умрёт к утру. И если ты думаешь, что я позволю ей умереть только потому, что мы с тобой не поделили девочку — ты идиот, декан.
Альтаир посмотрел на него впервые без ненависти.
— Зачем тебе это? Я же нутром чую, что тебя подослала Кассандра, и то что ты ухаживал за Айзой не по своей инициативе, а по её заданию. Я это чувствовал своим нутром, просто не мог этого доказать.
— Да, это так, Айза была моим заданием. — Кайан сунул нож в голенище сапога. — А потом я просто полюбил. Без надежды на ответ. Без шанса. Но это не значит, что я дам ей сдохнуть.Она не ответила взаимностью, но прошу не говори о том, что у меня было задание, я не хочу, чтоб она считала меня предателем или думала обо мне плохо. Вопросы закончились? Идём.
Они выскользнули в коридор. Кайан повёл не главной лестницей — чёрными ходами, которые знал только тот, кто рос в этом крыле. Через кухню, через прачечную, через заброшенную часовню.
У подножия лестницы на третий этаж Кайан поднял руку.
— Дальше тихо. Гаргульи слышат шаги за двадцать метров.
Он достал из кармана два куска сырого мяса — откуда он вообще их носит с собой? — и бросил в разные стороны коридора. Гаргульи зарычали, но побежали за мясом.
— Быстро, — шепнул Кайан.
Они проскочили коридор. Дверь в спальню Кассандры была приоткрыта. Кайан заглянул внутрь.
Кассандра спала на огромной кровати, укрытая по горло. На ночном столике тускло светился амулет — маленький чёрный камень.
— Амулет, — прошептал Кайан. — Убьёт любого, кто применит магию. Мы не применяем. Только руки. Я подхожу, срезаю волос — одну прядь, не больше — и уходим.
— Если она проснётся?
— Если проснётся — бежим. И надеемся, что мы быстрее её заклинаний.
Кайан двинулся к кровати. Шаг. Ещё шаг. Амулет не реагировал — Кайан шёл без магии. Он замер у изголовья, достал нож. Аккуратно, почти с нежностью, отхватил прядь седых волос у самого корня. Волосы сами собой свернулись в кольцо.
Кайан зажал прядь в кулаке и начал пятиться назад.
Кассандра пошевелилась. Кайан замер. Она вздохнула и перевернулась на другой бок. Не проснулась.
Они вышли в коридор так же тихо, как вошли. И побежали — теперь уже не таясь. Через часовню, через прачечную, через кухню.
— Есть, — выдохнул Кайан, сжимая прядь. — Бежим на кухню!
* * *
В кухню Айзы они ворвались одновременно с Угольком, который сидел на пороге и накручивал ус на лапу от нервов.
— Наконец-то, — сказал кот. — Она уже хрипит.
Я лежала на лежанке, глядя в потолок. Пальцы были чёрными до второй фаланги. Дыхание — рваное, с присвистом. Увидев их, я попыталась улыбнуться — вышло криво.
— Вы пришли, — прошептала.
— Мы пришли тебя спасти, — Альтаир опустился на колени, взял мою чёрную руку. — Не смей умирать.
— Не буду.
Кайан уже ставил котелок на плиту. Он бросил в кипяток прядь седых волос — вода стала чёрной, как дёготь.
— Кровь, — бросил он коротко. — Твою, мою, его — в котелок.
Альтаир уколол палец ножом — капнула серебряная кровь. Кайан уколол свой — тёмная, почти чёрная. Я попыталась уколоть палец — руки не слушались, нож выпал.
— Давай я, — Альтаир взял мою ладонь, осторожно, будто она была из стекла, и уколол кончик пальца. Из ранки вытекла алая кровь с фиолетовыми искрами.
— Мешайте, — скомандовал Уголёк, запрыгивая на стол. — Втроём. Живо.
Кайан схватил поварёшку, Альтаир — вторую, я — третью, еле держась на ногах. Мы крутили их в котелке: я в полузабытьи, Альтаир стиснув зубы, Кайан с лицом человека, который сдаёт самый страшный экзамен в жизни.
Суп кипел. Менял цвет. Чёрный. Белый. Золотой.
— Пей, — Уголёк поднёс ложку к моим губам. Дрожащей лапой.
Горячий. Горький. Но я пила.
Чёрная точка у меня на груди — там, где сидело проклятие — дёрнулась. Сжалась. Исчезла.
Я опустила взгляд на руки. Пальцы розовели. Сделала вдох — глубокий, без хрипов. Выдохнула.
— Жива? — спросил Уголёк охрипшим голосом.
— Жива, — ответила я.
— Проклятие снято, — кот чихнул. — Но
