всему залу. Каждый уголёк попал в своего дракона. И каждый дракон, задетый даже искрой, замер, обуглился и рассыпался в чёрную пыль.
Кроме Кассандры.
Она стояла за щитом, целая, невредимая, но её глаза — они были полны такого бешенства, что я инстинктивно отступила на шаг.
— Ты заплатишь за это, — прошипела она. — Ты и твой кот. Я вернусь. И тогда никто не спасёт ни эту академию, ни твою жалкую жизнь.
Она развернулась и ушла. Белое платье исчезло в дыму.
Альтаир обнял меня. Крепко, до хруста.
— Мы живы, — сказал он.
— Живы, — подтвердила я.
— Кто бы мог подумать, — сказал Уголёк, плюхаясь на пол, потому что после такого чиха у него подкосились лапы. — Я использовал весь запас ядерной энергии. На месяц. И это был эпичный чих.
— Ты спас академию, — я опустилась рядом с котом и погладила его по голове.
— Знаю, — сказал он, щурясь. — Теперь я требую не просто профессора. Я требую памятник. При жизни. Из чистого золота. Чтобы я мог на нём спать.
— Поставим, — пообещал Альтаир.
— И чтобы сметану приносили в золочёной миске.
— И это сделаем.
— И чтобы студенты называли меня «Ваше Кошачье Величество».
— Это уже перебор, — сказала я.
— Ладно, — вздохнул Уголёк. — Тогда просто «господин начальник лап».
Мы рассмеялись. Прямо посреди разгромленного зала, среди обугленных драконьих останков, луж масла и разбитых кастрюль.
Студенты вылезали из укрытий. Кто-то плакал, кто-то улыбался, кто-то пытался собрать рассыпанные по полу ножи, чтобы вернуть на кухню.
А где-то за стенами академии Кассандра бежала и уже строила новый план.
Но это будет завтра.
А сегодня — мы выжили. И это главное.
— Уголёк, — сказала я, когда мы сидели втроём на уцелевшем столе.
— М?
— Ты настоящий герой.
Кот помолчал. Потом сказал:
— Знаю. Поэтому с утра начну требовать ещё и отдельный флигель с валерьяновым огородом. А сейчас — дайте мне сметаны. Я заслужил.
Альтаир тяжело вздохнул, достал из кармана (откуда?! ) баночку сметаны и поставил перед котом.
— Вот, — сказал декан. — Ешь. Ты сегодня заслужил даже больше, чем требовал.
— Это точно, — мурлыкнул Уголёк, облизываясь. — Драконы нервно курят в сторонке, когда я выхожу на тропу войны. Запомните, люди: кот — это не просто друг человека. Кот — это оружие массового поражения. Пушистое, с усами и правом на сметану в любое время суток.
Я поцеловала Альтаира.
В разгромленной кухне, среди дыма и запаха гари, мы целовались.
А Уголёк отодвинул миску со сметаной на безопасное расстояние и сказал:
— Только попробуйте это опрокинуть. Я тогда покажу вам настоящий ядерный чих. Второй приход.
Мы не опрокинули.
Глава 32. Месть Уголька
Глава 32. Месть Уголька
— Она идёт.
Уголёк сидел на подоконнике, прижав уши, и смотрел вниз. Я выглянула через его плечо и увидела: по главной аллее академии, медленно, не скрываясь, шла женщина в чёрном. Одна. Без свиты.
— Кассандра, — выдохнул Альтаир, подходя к окну. — Я думал, она затаилась.
— Она затаилась ровно настолько, чтобы оплакать своих драконов, — кот говорил спокойно, но хвост ходил ходуном. — Тех самых, которых я превратил в угли. Она их не любила — она ими владела. А теперь пришла за мной.
— За тобой? — я присела рядом с котом.
— Затем, что я уничтожил её свиту. Затем, что у меня теперь магия — сильнее, чем была при ней. И затем… — он посмотрел на меня, — что я стал счастливым без неё. А она мстит за то, что кто-то посмел быть счастливым не благодаря ей.
Альтаир, который стоял у окна, вдруг усмехнулся — горько, по-своему.
— Как я тебя понимаю, Уголёк. — Он положил руку на подоконник рядом с котом. — Она мне мстит за то же самое. За то, что я счастлив. С Айзой. Без неё. Я отказался от её «дружбы» — и она не простила. Всю карьеру пыталась подставить, а теперь хочет уничтожить всё, что мне дорого.
— У неё пунктик, — вздохнул кот. — Если не её — то ничьё.
— Тогда встретим её так, чтобы она запомнила, — сказал Альтаир, расправляя плечи.
Дверь деканата распахнулась без стука. Кассандра вошла медленно, и даже походка у неё была не как у магички высшего ранга, а как у могильщицы, которая пришла забирать своё. Чёрное платье, чёрные перчатки, вуаль на лице.
— Уголёк, — произнесла она, не глядя ни на кого, кроме кота. — Ты уничтожил моих драконов. Моих. Забирал у меня то, что я копила веками.
— Они первыми напали на мою академию, — ответил кот, не двинувшись с места.
— Не твою. — Кассандра сдёрнула вуаль. Глаза красные, но сухие. — Моя магия была в них. Частица меня. А ты превратил всё в пепел. И теперь у тебя эта магия — ты её забрал, впитал вместе с дымом.
— Я не забирал. Она сама пришла. Потому что я умею любить, а ты — нет.
Кассандра побелела. Даже губы побелели.
— Я хочу тебя вернуть, Уголёк. Не потому, что ты мне нужен. А потому, что ты посмел стать счастливым без меня. С ней. — Она ткнула пальцем в мою сторону. — С объедком.
— Не смей трогать Айзу, — тихо сказал Альтаир, делая шаг вперёд.
— А что ты сделаешь, дракон? — усмехнулась Кассандра. — Ты уже сделал свой выбор. Променял магический союз со мной на эту… кухарку.
— И ни разу не пожалел.
— Тогда вы все умрёте.
Она подняла руку. Чёрная молния засветилась не на пальцах — вся рука до локтя стала чёрной, пульсирующей. Эта магия была не для показухи. Она была для убийства.
— Последний раз, Уголёк. Идёшь со мной — они живут. Нет — я сотру вас всех в порошок, а тебя заберу даже в виде уголька.
Кот не шелохнулся.
— Ты выбросила меня на помойку, когда я стал бесполезным. Ты не лечила, не искала — ты просто вышвырнула. Моя магия ушла, потому что ты была плохой хозяйкой. А вернулась — потому что Айза меня полюбила. Не за магию, а просто так. И я выбрал её. Сам. Свободно.
— Свободно, — повторила Кассандра с
