безоговорочно доверила Хадсону свою жизнь.
— Это твоя младшая сестра, да? — спросила Кэролайн. — Та, что опрокинула на пол в кафе целый молочный коктейль, потому что ей не понравилось, как я его приготовила? А потом, смеясь, ушла со своими подружками в вашу студию на дому, пока я за ней убирала?
Да уж, это похоже на Еву.
— Кэролайн, — резко оборвал ее Хадсон.
Я занесла вилку над салатом, как вдруг щеки обожгло жаром от смущения и гнева.
— Приношу свои извинения, — медленно произнесла я. — Она была трудным подростком.
— Зато Алессандра действительно милая, — вставила Джунипер. — О, Майя пришла! Я сейчас!
Она спрыгнула со скамейки и побежала к подруге.
Предательница.
— Что тебе нравится в моем брате? — спросила Кэролайн, пристально всматриваясь в меня.
Хадсон напрягся. Я сделала глоток и пожалела, что в бутылке вода, а не алкоголь.
— Он решительный.
— Тебе нравится, что он… решительный? — нахмурилась она.
— Потому что сама я не такая, — призналась я. — Обычно я очень долго принимаю решение, а потом я еще и передумать могу. Это одно из моих худших качеств. А Хадсон…
Я посмотрела на него и погрузилась в воспоминания — настоящие воспоминания, которые скрывала от самой себя за пеленой гнева.
— Он мгновенно делает выбор. И спасает. В нем чувствуется уверенность, которую я вряд ли обрету.
Хадсон протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо.
— Все равно не верится, — покачала головой Кэролайн. — Какой у нее любимый цвет?
Хадсон убрал руку.
— Голубой.
— Когда у него день рождения? — спросила Кэролайн, воткнув вилку в свою тарелку.
— Двадцать пятого апреля, — ответила я, чувствуя, как меня охватывает раздражение. Знать, что наша семья Кэролайн не по душе, — это одно, но купаться в ее презрении — совсем другое. — Следующий вопрос?
— Кэролайн, прекрати сию же секунду, — упрекнула ее миссис Эллис.
— А вы чего ждали? Что я приму эту туристку в нашу семью на несколько месяцев, пока Хадсон ей не надоест и она его не бросит? — возразила Кэролайн. — Может, она еще с нами в поход пойдет? Присоединится к семейному путешествию, рискнув сломать ноготь?
— Приглашение принято, — пожал плечами Хадсон.
Стоп… Что?
— Да она и ночи не продержится, — парировала Кэролайн.
Ах ты ж. Я никогда не была в походе. Хотя поход, наверное, не так уж мучителен, когда в него идут добровольно.
— Сбавь обороты, Кэролайн, — предостерег ее Хадсон. — В семье Алессандры не шутят так, как принято у нас.
— А я не шучу, — ответила она, приподняв брови.
— Может, хоть ты мне поможешь? — спросил Хадсон Гэвина.
— Нет уж, — сказал тот и принялся доедать хот-дог. — Ты держишься лучше, чем я ожидал.
— Ведете себя как дети малые, — с упреком сказал мистер Эллис.
За столом повисла тишина. Джунипер подбежала к нам и уселась на свое место.
— Займусь-ка я остатками мяса. Джунипер, готова к торту и мороженому? Если да, я все принесу.
— Да, пожалуйста, — кивнула Джунипер, и мистер Эллис вернулся к грилю.
Джун со взволнованным видом повернулась ко мне:
— Бабушка испекла капкейки, а мама приготовила лучший в мире клубничный торт. Ты просто обязана его попробовать.
Я вздрогнула:
— Ой, мне нельзя…
— Балерины не едят клубничный торт, милая, — сказала Кэролайн. — Ни мороженое, ни кексы, ни другую еду, от которой их идеальные фигурки наберут даже несколько лишних граммов.
Я мысленно попросила прощения у Лины, но терпеть это невозможно — я была сыта по горло.
— Она не ест клубничные торты, потому что у нее аллергия на клубнику, — огрызнулся Хадсон. — Поэтому я взял ей брауни. Она любит шоколад. И пока ты не сморозила очередную чушь, давай уже со всем этим покончим. День рождения у нее седьмого марта. Ее любимый фильм — «Титаник», почему — я так и не понял, но ничего, посмотрю еще раз. Она предпочитает пуанты Bloch, а не Capezio. Любоваться ей больше нравится закатами, а не рассветами, она до безобразия остро чувствует разницу между разными марками бутилированной воды, добавляет сахар в кофе, а молоко — в чай. Да, и нерешительна она лишь потому, что слишком многие говорят, чего, по их мнению, она должна хотеть, пока она пытается осчастливить всех вокруг ценой себя самой. Достаточно тебе этого, Кэролайн?
Я уставилась на Хадсона, с трудом переводя дыхание. Он действительно все это помнил? Буквально несколькими словами ему удалось зашить рану, десять лет назад нанесенную его внезапным отъездом. И пусть эта рана еще не зажила и даже не затянулась, но хотя бы перестала кровоточить.
— Ты мог все это придумать, — покачала головой Кэролайн. — Да и сколько вы провстречались? Две-три недели? За это время невозможно столько узнать о другом человеке.
Все внутри меня начало вскипать.
— Прекрати! — закричала Джунипер, хлопнув ладонями по столу для пикника так, что стаканы зазвенели. — Хватит уже, мам! Они знакомы не три недели, а много лет.
Девочка сунула руку в задний карман и швырнула на стол фотографию. Увидев ее, я ахнула. Это был тот самый день, когда я выиграла и мы стояли перед входом на «Классику в Хэйвен-Коув». Хадсон обнимал меня за плечи, а я держала в охапке прекрасный букет цветов, который он мне принес. Наши улыбки сияли. Мы казались счастливыми и с такой надеждой смотрели в объектив, что у меня защемило сердце. Эти двое понятия не имели, что их ждет всего через несколько часов.
— Они были лучшими друзьями, но Хадсон ни разу не привел ее сюда, потому что знал, как ты будешь себя вести. Так все и вышло. А еще ты испортила мой день рождения!
Сказав это, Джунипер пошла к группке своих друзей. За столом снова повисло неловкое молчание.
Кэролайн сникла, глядя на фотографию. Затем она посмотрела на Хадсона, молча извиняясь, и отправилась вслед за дочерью.
— Вечеринки становятся куда интереснее, когда приходишь ты, Алли, — подмигнул мне Гэвин.
Хадсон схватил фотографию со стола и сунул в карман.
— Джунипер рылась в коробке с моими вещами!
— Алессандра, мне очень жаль, — словно откуда-то издалека прозвучал голос мамы Хадсона.
Я же наблюдала за тем, как Кэролайн опустилась на колени перед Джунипер.
Джунипер несколько раз кивнула в ответ на ее слова, а затем крепко обняла маму. Черт возьми, мама Джунипер перед ней извинилась. Так вообще бывает?
Это была гребаная катастрофа — все, что произошло. Кэролайн ненавидела не просто мою семью — она ненавидела меня. Она будет отравлять мне жизнь до тех пор, пока правда о наших отношениях с Хадсоном не вскроется, и потянет за мной всех остальных. Но, что хуже всего, она права.
