— гораздо быстрее. Изготовить изделие мало — его нужно прочувствовать. Потому я потом три ночи не мог уснуть. Всё думал, как создать что-то хоть немножко близкое к этому шедевру. Мадемуазель, примите мои искренние восхищения, мои поделки меркнут по сравнению с вашей красотой.
— Благодарю, господин Гольдберг. Ваша работа поистине восхитительна.
— Я весь радуюсь, когда мои клиенты хвалят украшения вышедшие из этой мастерской. Но, я таки чувствую, что вы сегодня посетили меня вдвоём не просто так. Сразу скажу, я не работаю с тем, что может убивать. Это претит моей натуре. Вы знаете, эта война… Это ужасно. Люди идут убивать людей. Их становится меньше, они беднеют и им, таки, нет больше дела до старого Гольдберга.
— Поэтому я к вам и пришёл, Яков Давидович. Чтобы пресечь ненужные жертвы, хотя бы с нашей стороны. Как говорил Соломон Яковлевич — зачем губить своих солдат в бою, если мир достигается в кабинетах.
— Постойте, молодой человек. Этого вашего Соломона Яковлевича фамилия не Зибельман, случайно?
— Случайно да. Он таки учил меня экономике.
— Учитывая, что мой троюродный племянник давно покинул Империю, у меня таки сомнения, что именно он вас учил.
— Поверьте. Этот вредный поц вытряс из меня всю душу, но учитель он превосходный.
— Хах. Узнаю Соломона. В таком случае, я готов посмотреть что вы там мне принесли. — ювелир показал пальцем на папку, которую я всё это время держал в руках.
— Схемы амулетов.
— Амулетов? Молодой человек, это лавка ювелира, а не зачарователя. Вы таки ошиблись, принеся это мне.
— Я прекрасно знаю, какой у вас Кодекс, господин Гольдберг. А также то, что вы работаете самостоятельно, а не под каким-либо аристократическим родом.
— А вы хорошо подготовились. Таки да, я удостоился этой чести за одну заслугу перед Императором. За какую — не спрашивайте, меня настоятельно просили молчать. Но всё же. Как вы думаете, я буду зачаровывать вам амулеты.
— По схемам, Яков Давидович. По схемам.
— Схемам? Покажите. — оживился ювелир и едва ли не вырвал у меня из рук первый лист.
— Потрясающе! Молодой человек, вам не говорили, что вы гений?
— Ни разу.
— Тогда я буду первым. Подождите, сейчас принесу кое-что. — старый еврей унёсся в глубины мастерской а у меня зазвонил телефон.
Глава 15
— Номер был незнаком, но я всё равно решил уточнить.
— Кто говорит?
— Слон. — голос говорившего был изрядно искажён, но в целом узнавался.
— Чего вам надо?
— Ну не шоколада же.
— Рад тебя слышать Митрофан. Как обстановка?
— Как, как. Не при дамах будет сказано. Плохо всё. Фронт еле стоит.
— Это я итак знаю. У тебя то как?
— Лучше всех. Сил поднабрался. Так что, когда вернусь, ещё посмотрим, кто круче будет. Слышал, ты там пожениться успел?
— Есть такое.
— Ты там это, если Катя тебя замордует, давай ко мне, вдвоём мы тут таких дел наделаем, что ух.
— Хех, не сомневаюсь. Я тут решил химер для фронта подкинуть. Так что, давай, в течение недели подтягивайся обратно. Тестовые испытания проводить.
— О. Это я завсегда. Так, а это ещё что? — из трубки донёсся звук близкого взрыва. — Похоже засекли меня, до скорой встречи, наставник.
— До скорой… — я убрал телефон в карман в смешанных чувствах. С одной стороны, поговорить с соратником было здорово, а с другой, я ведь его там фактически бросил одного. А если бы не бросил, то потерял бы всё, что с таким трудом приобрёл. Как тяжело без навыка самокопирования — нужно быть сразу в нескольких местах, причём одновременно.
Такой фокус был под силу разве что одному человеку на моей памяти. Он был архимагистром иллюзий. Но даже так, копии были лишь копиями. Без его могучего дара, и сил. Только то, что он вложил в них при создании. Зато, они всё запоминали и могли пересказать всё своему создателю.
Пока я разговаривал с Морозовым, успел вернуться Гольдберг. Не обращая на нас внимания, он разложил на столике несколько предметов. Два куска дерева, три слитка металла и четыре камня.
— Вы закончили, молодой человек? Отлично, я так понял, работать будем с некротикой, поэтому я хочу протестировать материалы.
— Это я вам итак мог бы подсказать. Серебро можно использовать как изолятор. Основа хороша из вулканического стекла, а управляющие элементы из золота. Накопители можно использовать стандартные, но не думаю, что они понадобятся.
— Вы так уверены, молодой человек? — внимательно посмотрел на меня ювелир.
— Абсолютно, мастер.
— И всё же. Проверьте вот эту древесину. Я признаться, уже успел забыть про неё — уж очень плохо она реагирует на классические энергии.
— Интересно. И как же? — я протянул руку и взял одну деревяшку в руку. На ощупь — палка как палка. Но это на ощупь. Энергетически всё оказалось гораздо интереснее.
— Чаще всего они взрывались.
— И я даже понимаю почему. — Ответил я, подобрав вторую деревяшку, похожую на первую. Сложив их вместе, я понял, что хаотическая, на первый взгляд энергоструктура древесины дополняет друг друга как части пазла.
— Яков Давидович, вас не затруднило бы принести остальные дощечки? Кажется из них ещё можно собрать что-то полезное. — в ответ на мою просьбу ювелир нахмурился, но всё же сходил в подсобку и принёс целый мешок древесины.
Я принялся доставать дощечки и складывать в одному мне видимой последовательности. Пара минут и все они заняли свои места. Отступив на шаг назад, я полюбовался на результат своего труда. Дощечки собрались в овальный щит, а магический узор, скрытый до этого в древесине, проступил на её поверхности, став заметным простому взгляду.
— Невероятно. — выдохнул Гольдберг.
— Красиво. — заметила Катя.
Лишь я промолчал. Узор был приятен взгляду, но явно был незавершён. Сказалось отсутствие части дощечек, уничтоженных в ходе экспериментов. Да и в целом, я не мог припомнить ничего похожего, с чем сталкивался за свои жизни. Это было что-то совершенно новое. А вот просьба старого ювелира меня несколько удивила.
— Молодой человек, не могли бы вы напитать узор своей магией?
— Боюсь, что в этом случае взрыв будет иметь катастрофические последствия.
— Об этом не беспокойтесь. Как и о материале, я уже получил за него страховую
