в голосе и вполне располагающий тон, расслабиться я не смогла. Слишком уж пристальным был взгляд льдисто-серых глаз.Положив руку на спинку дивана, он, не скрываясь, наблюдал за мной.
— Не стоит преувеличивать, — ответила, нервно поправив волосы. Искоса глянула на Диму, но тот уже занялся какой-то бумагой.
— Поверь, детка, я не преувеличиваю.
Сочтя за благо промолчать, я занялась кофе. Сергей тоже не стал продолжать. Самым сложным было ничем не выдать собственной неуверенности. Я – жена. Дима сам несколько раз напомнил мне об этом. Не какая-то девчонка с улицы, не случайно задержавшаяся на пару ночей девка, а жена.
— Градский убирает всех, в ком видит опасность, — заговорил Сергей. – Ты, конечно, прости, но в ваши дела вмешиваться я не буду. У него полно купленных людей в верхах. Ты просил держать тебя в курсе, сколько мог я это делал. Мне моя шкура дорога, Дим. И место тоже. Прости, друг.
Что он имел в виду, я не знала. Наверное, продолжил с места, на котором я прервала их своим появлением.
— Да ладно тебе. Ты и без того здорово помог. Хорошо иметь своего человека в органах, — судя по всему, Дима хмыкнул. Благодаря тебе я хотя бы понимаю, что происходит.
Я мельком обернулась через плечо. Он отложил бумаги. Задумчиво покрутил зажигалку на столе и мотнул головой.
— Будешь должен, — Сергей забрал бумаги. – После твоей смерти, — пухлые губы его презрительно изогнулись, — у Градского начались проблемы. Система перестала быть идеальной. Начались разговоры. Он боится, что всплывут бумаги, а вместе с ними и ещё ворох всего. Очень боится, Дим. Будь он ящерицей – отбросил бы хвост. Да только он не ящерица, и хвоста у него нет. Так что можно считать, что он держит жопу над раскалённой сковородкой. Мелькнёт хоть что-то, и задница поджарится, как не хрен делать. У тебя на него до хрена компромата. И не только на него.
— Да ни хрена на него у меня нет. Всё у Агатова, и ты это знаешь.
— Суть дела не меняет. Всплывёт хоть клочок бумажки с его подписью, он сядет. И сядет не только за решётку. За махинациями потянутся деньги, за деньгами люди. Даже я до конца не знаю, с кем он повязан. Эти бумаги не только гарант твоей безопасности, Дима. Они ещё и хренова угроза. Хорошая такая угроза.
Так ничего и не понимая, я ждала, пока наполнится первая чашка. Ненадолго в кухне повисла тишина. Раздался щелчок зажигалки. Открытое окно не спасало, нос щипало от едкого дыма. Но я не рискнула просить их не курить.
— Рано или поздно он выйдет на тебя, — голос опять принадлежал Сергею.
— Я знаю.
— Бери свою милую куколку, паренька, и убирайся подальше, мой тебе совет. У него на тебя зуб.
— Нет, Каштан. Бегать я не стану. Ни от Градского, ни от кого-либо. Зуб у него на меня или нет, сунется – зубы обломает.
Первая чашка кофе была готова. Я поставила вариться вторую. Первую отнесла к столу. Дима в упор смотрел на друга, тот поигрывал зажигалкой. Щелчок – появился огонёк. Появился и потух. И опять щелчок. Меня они игнорировали.
— Он считает, ты ему задолжал.
— Он может считать, как ему вздумается. Должен он только сам себе.
Усмешка Сергея была совсем нехорошей. Только что он не видел меня, а теперь смотрел в упор. Не успела я охнуть, взял за руку и посмотрел на кольцо. Отпустил.
— На этот раз решил не мелочиться? Помнится, у Крис было попроще.
При упоминании этого имени я напряглась ещё сильнее. Наградила Диму убийственным взглядом, вернулась за второй чашкой и опустила перед ним, стараясь не стукнуть так, чтобы кофе вылился ему на штаны. Другу он на реплику о бывшей ничего не ответил. Мне, собственно, тоже.
Моё присутствие тут было лишним, я понимала это. И, как бы ни хотелось мне остаться, пришлось себя пересилить раньше, чем муж попросил бы об этом. Выставив перед мужчинами конфеты и остатки домашнего печенья, я вернулась в спальню. Чувствовала, как они оба смотрят мне вслед. Смотрят и молчат. Свернув за угол, я остановилась. И не напрасно. Не прошло и нескольких секунд, как разговор возобновился:
— Теперь ему есть на что давить. Ты, блядь, чем думал, когда возвращался? Нахер ты припёр их сюда?
— Я разберусь с Градским.
— Разберись. У тебя слишком хорошенькая девчонка. А Градский тот ещё ублюдок, ты и сам знаешь.
— Ей ничего не угрожает.
— Уверен? – вопрос повис в воздухе.
Я думала, это всего лишь пауза, но время шло, а ответа я так и не дождалась. Так и стояла, прижавшись спиной к стене. Кто такой Градский? Что мне может угрожать?
— Его бывшая жена была умнее, — вдруг раздалось прямо у меня над ухом.
Испуганно вдохнув, я подняла веки. Сергей стоял возле меня, губы его кривились.
— У неё было много недостатков, но она никогда не грела ушки. По крайней мере, не делала это так бездарно.
В коридоре появился Дима. Сняв с крючка куртку друга, кинул ему. Тот с лёгкостью поймал её одной рукой. Дима накинул свою. Замок лязгнул.
— Я скоро вернусь, — только и сказал муж, и они вместе с Сергеем ушли.
Я не успела ничего ответить. Только приоткрыла рот.Вернулась в кухню. Кофе стоял на столе нетронутым, в пепельнице дотлевала сигарета, только бумаг не было. Ни бумаг, ни чего-либо ещё, относящегося к тому, что я услышала.
Глава 12.1
Вероника
Настроение было так себе. Настя заметила это, но с вопросами не полезла.
«Задержусь. Ложись спать», — получила я спустя час ожидания сообщение от Димы вместо поцелуя на ночь.
Утром он тоже не появился. Когда я позвонила, чтобы спросить, где он, сбросил
