Комод был старым авторитетным вором. Он хоть и чалился по пятому разу за грабеж, но в деле борьбы со шпионами считался союзником. Как и почти все урки. Мозговатый уже продавливал для него замену расстрельной статьи на лагеря. За что был в постоянных контрах с 8-м Управлением по борьбе с бандитизмом. Те не уставали закидывать секретариат рапортами и жалобами на самоуправство.
— Синичкин! Пусти наших уголовных друзей позабавиться.
Синичкин нехотя отступил от привязанного к столбу шпиона.
Комод кряхтя поднялся с нар. Щелкнул пальцами.
— Маша! Двигай.
Один из уголовников, рыхлый и бесформенный, с плоским бабьим лицом и масляными глазками, шагнул к американцу, развязывая штаны.
Мозговатый брезгливо отвернулся и оглядел комнату.
Это было странное помещение. С одной стороны — типичная тюремная камера с нарами и парашей. С другой — допросная с железным столом, зеленой лампой и привинченным к полу табуретом. С третьей — вдоль стены были расставлены какие-то заковыристые тумбочки.
Мозговатый опять попытался вспомнить, как здесь очутился, но в памяти зияла гигантская черная дыра. Он ничего не помнил. Ни сегодняшнее утро, ни вчерашний день, ни то, что было неделю или месяц назад. Он словно бы очутился тут прямо из постели, где трахал одну молоденькую актрису, которая полгода строила из себя недотрогу. Пришлось договариваться с парой дуболомов из охраны, чтобы они ее упаковали. На квартиру дуболомы привезли ее только в полночь. Мозговатый оглядел ее разорванное платье, синяки на оголившихся ляжках и зареванное личико с размазанной тушью. Посмотрел на дуболомов, прикидывая по какой статье их в лагеря отправить. Процедил:
— Я же сказал. Не трогать.
Один из дуболомов осклабился.
— А мы и не трогали. Полапали чутка за жопу. Да пришибли, чтоб сговорчивее была.
Актриска и впрямь больше не сопротивлялась. Только хныкала, когда он ее отволок в спальню и поставил раком. Последнее, что он помнил это ее белеющий в полутьме пышный зад и знакомое ощущение упругой преграды при входе, которое исчезло после трех настойчивых толчков и громких женских воплей. Дуболомы не обманули. Девственница. Это было странно. Режиссеры и кураторы пропускали через постель всех занятых на съемках девок, не говоря уж о таких красотках, как эта. Девка была настоящей красавицей и сыграла уже пару главных ролей. Как она умудрилась остаться нетронутой, успел удивиться Мозговатый, натягивая роскошное, стонущее тело.
И тут всё исчезло. Провалилось в темноту. А потом снова собралось из теней и тусклого света. Нары. Стол. Синичкин. Уркаганы. Шпион, привязанный к столбу. И голос из динамика. Смутно знакомый. Явно один из тех, кому не скажешь «Предъявите документы, пожалуйста».
Мозговатый тряхнул головой, чтобы избавиться от бесполезных сомнений, и сосредоточился на работе. Вырезанный из газеты товарищ Сталин глянул на него со стены с одобрением.
От столба с американцем вдруг донеслась какая-то возня с приглушенным пыхтением.
— Гунявый! — прохрипел Комод. — Дави сверху! Нагибай! Маша! За дело!
— Ага! — фальцетом откликнулся Маша, подбирая слюни.
— Черт надутый, — прошипел карманник Гунявый.
— Нет! — вдруг взвыл шпион и задергался. — Я все скажу!
— Майор! — ожил динамик у двери. — Убери педераста.
Мозговатый послушно вскочил и оттащил Машу обратно к нарам.
— Говори. Кто продал вам карту?
— Не знаю!
Динамик вздохнул.
— Майор! Верни педераста.
— Нет! — заорал шпион. — Я не видел торговца! Старшой летал к нему один. Но я знаю, на какую планету! Автоматрон!
— И что? — хмыкнул динамик. — Автоматрон большой. Предлагаешь его обыскать?
— Подожди, — донесся из динамика второй голос. Мозговатый напрягся, пытаясь вспомнить кому из комиссаров он принадлежит. — Не обязательно обыскивать весь Автоматрон. Я кажется знаю, что делать.
— Уверен?
— Да. Возвращай всех этих уродов обратно в стазис.
У майора Мозговатого глаза на лоб полезли, когда то, что он считал тумбочками, вдруг ожили и протянули к нему сегментированные щупальца.
* * *
— Получилось?
— Ты сомневался? Автоматрон — планета фанатов видеонаблюдения. Там на каждый квадратный метр по камере.
Дрон с Золотым Глазом подлетел к пульту и активировал проектор
Стена напротив осветилась.
— К тому же она в поле действия моего ретранслятора. Вселиться в одного из операторов труда не составило. Дело на час, не больше.
На стене проступило изображение.
Парк. Скамейка. Сидят двое. Один передает другому кристалл памяти. Слева — Старшой. Он прячет кристалл в карман рубашки.
Справа — некто в белом костюме и высокой белой шляпе. С острой бородкой и закрученными вверх усами.
— Узнаешь? — насмешливо спросил Золотой Глаз.
— А должен?
— Обязан, раз забрался так далеко в Запретные Пространства. Это Элоизий Чич. Мои картографы купили карту у беглого олигарха.
Рассказ 17. Доча и испытания
Эликс очнулась от того, что кто-то лапал ее за бедра.
Она дернулась, пытаясь освободиться. Цепи звякнули и натянулись.
— Стоп! Стоп, девочка, — обдал ухо жаркий шепот. — Спокойно. Никто на тебя не покушается.
Она все также висела на цепях в темном подвале, заполненном длинными цистернами, трубами и непонятным оборудованием.
Из-за плеча высунулась загорелая физиономия Галактиона Марска.
— Только глупости не делай. И бежать не пытайся. Все равно далеко не убежишь.
Сзади что-то щелкнуло, и цепи со скрежетом обвалились.
Эликс рухнула на пол.
Марск схватил ее за руку и оттащил к стене.
— Если хочешь жить, слушай внимательно. Здесь я твой единственный друг.
— Друг? — хмыкнула Эликс.
— Именно. Двое моих соучредителей — полные отморозки. Для них ты только потенциальный ключ. Уже десятый за пять лет. С предыдущими девками они ошиблись. Но ты дело другое.
— Какой еще ключ? От чего?
— Долго объяснять. Сама скоро все узнаешь. Если поторопишься. — Он кинул ей белый сверток. — Одевайся.
Эликс машинально просунула голову в ворот и с трудом натянула на себя обтягивающее короткое платье.
— Это одежда Алмазного Круга. Когда доберешься до Цветочного, ее придется поменять. Перед Медным снова поменяешь. Ну и так далее. В одежде чужого Круга ходить нельзя. Полиция в момент сцапает.
— Ничего не поняла. Какие еще круги?
Марск вздохнул.
— Неважно. По дороге поймешь. Сейчас ты должна бежать. И добраться до городских подземелий. Там…
Издалека донесся низкий гул.
Марск выругался.
— Проклятье. Транспортники уже рядом. Бегом!
Он попробовал схватить ее за плечо, но Эликс отпрянула.
— Э, нет. С чего я вам должна верить?
— С того, что у тебя осталось максимум пять минут!
— А потом?
— А потом вот!
Марск сунул ей под нос маленький коммуникатор. В воздухе развернулось трехмерное изображение.
Это было похоже то ли на инопланетного головастика, то ли на уродливого сперматозоида с морщинистой головой и длинным мохнатым хвостом.
Эликс брезгливо отстранилась.
— Что это?
— Предыдущая претендентка. Сукерблюм уверен, что ключ должен быть без оболочки. Иначе не сработает.
Смысл дошел не сразу. А когда все же добрался, внутренности от спазма скакнули вверх по пищеводу.
— Ключ, — продолжил Марск, — это твоя нервная система. Комплекс из головного и спинного мозга. Он встраивается в конструкт и активирует его. Я считаю, что мозг должен быть живой. Но Чич поддерживает Сукерблюма. Я в меньшинстве. Поэтому ты должна бежать. Иначе меньше чем через час будешь выглядеть так же. — Он снова сунул ей под нос коммуникатор с мозговым головастиком. — Сперва они аккуратно расколют вдоль твой позвоночник. Потом вскроют череп. Все это время ты будешь в сознании. И умрешь только когда мозг извлекут из тела. Целый час агонии. Долбанутому Чичу нравится слушать женские вопли. Он так от своих постельных рабынь каждую неделю избавляется. Называет это тренировкой.
