Вопреки логике в ней кипели ревность и боль. Хотя она изо всех сил старалась прогнать эти чувства. Младенцу было девять месяцев, да еще девять – в утробе матери. Ей даже неизвестно, кем был сэр Тэвиг Макалпин восемнадцать месяцев назад, и он ничего не знал о ней. Было бы верхом глупости считать зачатие ребенка своим личным унижением. Для нее важно одно: сегодня у нее нет причин для жалоб, ревности или обиды.
Таща упрямую козу вверх по крутой тропе, она продолжала ругать себя за глупую ревность. Она приложит все усилия, чтобы мальчик никогда не почувствовал себя униженным и оскорбленным. Она решила, что и Тэвиг этого не заслуживает, но все равно старалась не смотреть на него. Когда они расположатся на ночлег, будет много времени для разговоров. Поскольку Мойра не могла уединиться, чтобы разобраться с переживаниями, она просто притворялась, будто Тэвига нет.
Тэвиг выругался сквозь зубы, а потом еще раз, когда не смог заглянуть Мойре в глаза. Она вела себя так, будто его не существует. Хотя он и понимал ее чувства, было очень неприятно, что его не замечают. Хотелось знать, о чем она думает. И сейчас же! Если он не узнает, что творится в ее сердце, он не сможет ее утешить.
Он очень опасался, что появление незаконного сына воздвигло между ними стену, которую он, возможно, никогда не разрушит. Тэвиг посчитал, что такие проделки судьбы очень жестоки. Мойра становится призом, который трудно завоевать. А пока что он сосредоточенно подыскивал подходящее место для отдыха на остаток ночи. Если становиться внезапно, это застигнет ее врасплох и заставит говорить с ним.
Глава 12
– Ребенок спит, мы поели, постель готова, – проговорил Тэвиг, стоя по другую сторону костра и глядя на все еще молчавшую Мойру. – Теперь мы можем и поговорить.
– О чем ты хочешь поговорить? – поинтересовалась Мойра, испытывая легкое волнение от его взгляда.
– О ребенке. Ты не сказала мне ни слова с того момента, как Йен отдал его мне. Господи, да ты едва взглянула на меня! Мне нужно знать, что творится в твоей прелестной головке.
Приглядевшись к Тэвигу, Мойра поняла, что тот говорит правду. Ему действительно необходимо знать, о чем она думает. Это было приятно и в то же время смущало. Прошло очень много времени с тех пор, когда кто-то по-настоящему желал знать, что она думает, что испытывает. Мойра не знала, как выразить свои ощущения и мысли словами. Разумнее было бы говорить честно, но не слишком распространяться по поводу своих чувств по отношению к Тэвигу. Она все еще считала, что говорить о своей любви и пытаться заставить полюбить себя, было бы нечестно и даже жестоко. Она не должна, не имеет права остаться с этим мужчиной. Ужасные события, произошедшие в деревнях, где они останавливались, лишь укрепили ее уверенность в том, что союз между ними опасен.
– Красивый ребенок, – наконец проговорила она. – И тебе нужно дать ему имя. Мы не можем продолжать называть его «ребенок».
– Нет, не можем, я знаю. Я решил назвать его Адэром. Так звали моего друга.
– Одного из тех, кого убили люди Айвера?
Когда Тэвиг кивнул, она слабо улыбнулась:
– Подходящее имя.
– Он был хорошим человеком. Теперь у ребенка есть имя. Ты хочешь попытаться отвлечь меня чем-то еще, пока мы не начнем разговор?
– Я не очень хорошо понимаю, что ты хочешь от меня услышать. И вообще, имею ли я право высказываться?
Тэвиг подошел к ней и взял за руку.
– Больше, чем кто-либо другой. Да, теперь мы любовники. Это точно дает тебе право сказать пару-другую слов, когда мне вручают сына, рожденного другой женщиной. Я не вел бы себя столь сдержанно, если бы появился некто и отдал тебе ребенка, рожденного от другого мужчины.
– Нет. Думаю, ты нашел бы что сказать, – пробормотала Мойра с легкой улыбкой.
Тэвиг насупился, выслушав ее ответ.
– Но этот ребенок – твой сын, – продолжила она. – Это видно, стоит лишь разок взглянуть на его личико.
– Да. Я понял, что он – мой, с того самого момента, как взял его на руки. Я не хотел бы от него отказываться. Но учитывая, с каким количеством мужчин Джинни валялась в сене, то, что именно мое семя укоренилось, похоже на причуду судьбы. Особенно потому, что я был предельно осторожен, – пробормотал он, хмурясь и пытаясь припомнить, что сделал не так.
– Может быть, она не смогла избавиться от твоего семени.
Мойра зарделась, когда Тэвиг взглянул на нее с удивлением.
– Я знаю, так поступают. Служанки в замке сэра Бернарда часто вольно ведут себя с дружками, но незаконных детей мало. Я уверена, что такая небезупречная женщина, как Джинни, должна была научиться избавляться от нежеланного ребенка. Ты породил очень сильного мальчугана, который не дал Джинни освободиться от него.
– Наверное, ты права. Сейчас мы разговариваем, ты даже смотришь на меня время от времени, но до сих пор не сказала, что думаешь обо всем этом. Не пытайся говорить, что вообще ничего не думаешь, потому что ты молчала и не смотрела на меня несколько часов. Я опасался, что ты осуждаешь меня, но не вижу никаких признаков особого недовольства.
– Я подавила его.
– Ах, значит, все-таки была недовольна.
– Не понимаю, почему ты говоришь об этом с таким удовольствием.
– Я все время ощущал смущение и неуверенность. Я думал, что ты злишься. Мне просто нравится, что я оказался прав.
Мойра тихо рассмеялась.
– Сэр Макалпин, не стоит быть таким самоуверенным. Злость была лишь частью моих эмоций. – Она жестом попросила Тэвига помолчать. – Нет, не дави на меня. В неразберихе ощущений я сама запуталась. И сейчас, поверь, просто невозможно объяснить все это тебе.
– Тогда скажи, почему ты злилась на меня.
– Значит, ты хочешь ясности? Давай попробуем разобраться. Я начала с того, что напомнила себе: ребенок, вызвавший во мне недовольство, был зачат долгих восемнадцать месяцев назад. Тогда я не знала, кто ты такой, да и ты ничего не знал обо мне. Было бы глупо расстраиваться из-за того, что произошло еще до нашей встречи.
Мойра рассмеялась, когда Тэвиг заключил ее в объятия.
– Ты так доволен. Никогда не думала, что ты будешь так озабочен моим недовольством.
– Но это так. Когда Йен дал мне малыша Адэра, я увидел, как бедный мальчуган превращается в огромную стену, возникающую между нами.
Мойра взглянула на него с болью и сочувствием.
Зачем тебе думать об этом сейчас? Ведь стена рухнула. Да, неприятно, что мать ребенка – Джинни. В конце концов, эта женщина пыталась убить меня. Она не смогла бы сделать это собственными руками, поэтому попыталась заставить других совершить преступление за нее. Но я никогда не допущу, чтобы это настроило меня против тебя или ребенка. Ты переспал с женщиной, которая того желала. Не более и не менее того.
